Мегрэ предупредил ее, что, если его вызовут по телефону, он будет на площади, недалеко от «Ковчега», и, покуривая трубку, спокойно спустился к тому месту, где разыгрывалась партия в шары. Теперь он мог вести себя совершенно непринужденно, ведь рядом не было мсье Пайка, который наблюдал за каждым его словом и жестом. Ему тоже очень хотелось поиграть в петанк, и он несколько раз задавал вопросы относительно правил игры.
Комиссар был очень удивлен, когда убедился, что зубной врач, которого все называли Леоном, оказался первоклассным игроком. Сделав вприпрыжку три шага, он попадал на расстоянии двадцати метров в шар противника, который откатывался вдаль, а сам он при этом принимал скромный вид, как будто считал этот подвиг чем-то совершенно естественным.
Комиссар зашел в кафе и застал Шарло у игрального автомата, в то время как его приятельница, сидя на банкетке, рассматривала иллюстрированный журнал.
— А где же ваш друг? — удивился Поль.
Для мсье Пайка это тоже, наверное, было чем-то вроде отпуска. Он находился в обществе соотечественника. Мог говорить на родном языке, употребляя выражения и остроты, понятные только бывшим ученикам одного и того же колледжа.
Предвидеть прибытие «Баклана» было нетрудно. Каждый раз наблюдалось одно и то же: на площади как будто возникало некое течение, устремлявшееся вниз, к морю. Проходили люди, все они направлялись к порту. Потом, когда катер подходил к причалу, наступал как бы отлив. Те же люди проходили в обратном направлении, а вместе с ними вновь прибывшие с чемоданами и пакетами.
Мегрэ тоже пошел по направлению к морю, рядом с мэром, толкавшим свою неизменную ручную тележку. Он сразу увидел на палубе «Баклана» инспектора и Жинетту, которых можно было принять за двух приятелей. Там были и рыбаки, возвращавшиеся с похорон, и две старые девы, туристки, направлявшиеся в Гранд-Отель.
В группе людей, встречавших «Баклан», комиссар узнал Шарло, который пришел вслед за ним и так же, как и он, выполнял, казалось, некий ритуал, сам не очень-то в него веря.
— Ничего новенького, патрон? — спросил Леша, едва ступив на берег. — Если бы вы знали, какая там жара!
— Все прошло хорошо?
Жинетта, конечно, оставалась с ними. Она казалась очень усталой. Во взгляде ее сквозила тревога.
Все трое направились к «Ковчегу», и Мегрэ казалось, что он уже с давних пор ежедневно проходит этот путь.
— Хотите пить, Жинетта?
— Охотно выпила бы аперитив.
Они пили его вместе, на террасе, и Жинетта всякий раз смущалась, когда чувствовала на себе взгляд Мегрэ. А он задумчиво уставился на нее, как человек, мысли которого далеко.
— Я поднимусь к себе, — сказала она, ставя на стол пустой стакан.
— Вы позволите мне подняться вместе с вами?
Леша, почуяв что-то новое, пытался отгадать, в чем дело, но не осмеливался задавать комиссару вопросы. Он остался сидеть за столиком, а Мегрэ поднялся по лестнице вслед за Жинеттой.
— А знаете, — сказала она, когда они вошли в комнату, — я ведь действительно хочу переодеться.
— Это меня не стесняет.
Она пыталась пошутить:
— А если стесняет меня? — Однако она тут же сняла шляпу. — Все-таки мне очень тяжело. По-моему, Марселен жил здесь счастливо.
Должно быть, по вечерам в это время Марселен тоже играл в шары на площади в лучах заходящего солнца.
— Все были с ним очень милы. Его здесь любили.
Она поспешно сняла корсет, оставивший глубокие следы на ее молочно-белой коже. Мегрэ, повернувшись к ней спиной, смотрел в окошко.
— Вы помните вопрос, который я вам задал? — спросил он безразличным тоном.
— Вы столько раз его повторяли. Никогда бы не подумала, что вы можете быть таким резким.
— А я, со своей стороны, никогда бы не подумал, что вы будете пытаться что-то от меня скрыть.
— А разве я от вас что-нибудь скрыла?
— Я вас спрашивал, почему вы приехали сюда, на Поркероль, хотя знали, что тело Марселена уже перевезено в Йер?
— А я вам ответила.
— Вы мне солгали.
— Не понимаю, что вы имеете в виду.
— Почему вы не сказали мне о телефонном звонке?
— О каком телефонном звонке?
— О том, что Марселен звонил вам накануне своей смерти.
— Я совсем забыла про это.
— И про телеграмму тоже?
Мегрэ, не оборачиваясь, знал, как она реагирует на его слова, и продолжал следить за партией в петанк, которая разыгрывалась неподалеку от террасы. Оттуда доносился гул голосов. Слышался звон стаканов.
Он чувствовал себя так спокойно, так уверенно, да еще и мсье Пайка не было рядом.
— О чем вы думаете?
— Я думаю о том, что поступила неправильно, и вы это прекрасно знаете.
— Вы уже оделись?
— Сейчас, только надену платье.
Комиссар направился к двери и приоткрыл ее, желая убедиться, что в коридоре никого нет. Когда он вернулся на середину комнаты, Жинетта стояла перед зеркалом и причесывалась.
— Вы ни с кем не говорили о Ларуссе?
— А с кем мне было говорить?
— Не знаю. Например, с мсье Эмилем или Шарло.
— Не такая уж я дура, чтобы говорить про это.
— Потому что хотели сделать то, что не удалось Марселену? Знаете, Жинетта, вы ведь очень своекорыстны.
