Мой друг Мегрэ [изд. "Маяк"] полностью

Издание: Одесса, "Маяк", 1989 г.

Оригинал: Georges Simenon, "Mon ami Maigret", 1949

— Значит, вы стояли на пороге вашего кабачка?

— Совершенно верно, мой комиссар.

Бесполезно было его поправлять. Уже несколько раз Мегрэ пытался ему внушить, что нужно говорить «мсье комиссар». Впрочем, какое это имеет значение?

— Итак, шикарная машина серого цвета на секунду затормозила, и из нее буквально вылетел человек. Так вы сказали?

— Да, мой комиссар.

— Чтобы попасть в кафе, ему пришлось проскочить мимо вас, и он даже вас слегка задел. А над дверью висит светящаяся неоновая вывеска.

— Она фиолетовая, мой комиссар.

— Ну и что?

— Да так, ничего.

— Выходит, потому, что вывеска фиолетовая, вы не можете опознать человека, который секундой позже, раздвинув плюшевую портьеру, выстрелил в вашего бармена?

Хозяина кабачка звали Караччи или Караччини (Мегрэ путал его имя и всякий раз должен был заглядывать в дело). Он был маленького роста, на высоких каблуках, с головой корсиканца (все они немного похожи на Наполеона), а на руке носил перстень с огромным бриллиантом.

Допрос длился с восьми утра, а уже пробило одиннадцать. Вернее, началось это в полночь, так как все задержанные в кафе на улице Фонтен, где произошло убийство бармена, провели ночь в Депо[1]. Трое или четверо инспекторов, среди них Жанвье и Торранс, уже допрашивали этого Караччи, или Караччини, но ничего не смогли из него вытянуть.

Хотя был май, лил холодный дождь; лил, не переставая, уже четвертый или пятый день, лил так, что крыши, подоконники, зонтики поблескивали, как вода в Сене, которую Мегрэ мог видеть из своего кабинета всякий раз, когда наклонял голову.

Мсье Пайк не шевелился. Он по-прежнему сидел на стуле в уголке, такой чопорный, будто находился в зале ожидания, и это начинало раздражать. Он медленно переводил взгляд с комиссара на маленького корсиканца, потом снова на комиссара, и невозможно было угадать, о чем думает этот английский чиновник и думает ли вообще.

— Вы понимаете, Караччи, что ваше упорство может вам дорого обойтись, что ваше заведение могут прикрыть?

Корсиканец не испугался, он бросал на Мегрэ понимающие взгляды, улыбался, поглаживал пальцем, на котором блестел перстень, черные ниточки усов.

— Я никогда не нарушал правил, мой комиссар. Можете спросить у вашего коллеги Приоле.

Несмотря на то что речь шла об убийстве, дело это входило в компетенцию комиссара Приоле, начальника бригады нравов, поскольку произошло оно в подозрительной среде. К сожалению, Приоле уехал в Юру, на похороны какого-то родственника.

— В общем, вы отказываетесь отвечать?

— Я вовсе не отказываюсь, мой комиссар.

Мегрэ нахмурился и, тяжело ступая, направился к двери.

— Люка, поработай с ним еще немножко.

Ах, этот взгляд, устремленный на него англичанином! Хоть мистер Пайк и был самым симпатичным человеком на свете, Мегрэ иногда ловил себя на том, что ненавидит его. Точно так же было и с его шурином Мутоном. Раз в год, весною, Мутон заявлялся в Париж вместе с женой, которая приходилась родной сестрой мадам Мегрэ.

И Мутон тоже был самый симпатичный человек, он никому не причинил зла. Что же касается его жены, то она была на редкость приятная особа. Переступив порог квартиры супругов Мегрэ на бульваре Ришар-Ленуар, она сразу же требовала фартук и начинала помогать по хозяйству. Первый день все шло превосходно. Второй тоже проходил почти так же превосходно.

"Завтра мы уезжаем", — заявляли Мутоны. "Ни за что! Ни за что! — возражала мадам Мегрэ. — Почему так скоро?" "Потому что мы, в конце концов, вам надоедим". "Никогда в жизни!"

А Мегрэ убежденно вторил жене: "Никогда в жизни!"

На третий день комиссар был уже не прочь, чтобы какая-нибудь непредвиденная работа помешала ему обедать дома. Но, как на грех, с тех пор как свояченица вышла замуж за Мутона и супруги стали ежегодно приезжать в Париж, за время их пребывания ни разу не подвернулось ни одного из таких дел, которые заставляли комиссара дни и ночи проводить у себя в кабинете.

На пятый день супруги Мегрэ начинали обмениваться страдальческими взглядами, а Мутоны оставались у них больше недели, всегда милые, любезные, предупредительные, такие скромные, что приходилось укорять себя за ненависть к ним.

Точно так же было и с мсье Пайком. Правда, прошло еще только три дня с тех пор, как англичанин повсюду следовал за ним по пятам.

Однажды во время отпуска кто-то из супругов Мегрэ невзначай сказал Мутонам: "Почему бы вам весной не приехать на недельку в Париж? У нас есть комната для гостей, которая всегда пустует".

И они приехали.

Аналогичная история произошла несколько недель назад, когда префект парижской полиции нанес визит лорд-мэру Лондона. Гостю предложили посетить знаменитый Скотланд-Ярд, и префект был приятно поражен, узнав, что высшие чиновники английской полиции слышали о Мегрэ и интересовались его методами работы.

"Почему бы вам не приехать и не посмотреть, как он работает"? — предложил этот любезный человек.