Двенадцатилетний Андре и его двоюродный дед, старый морской волк по прозвищу Пират, силой вещей начинают жить вдвоем, притираясь и привязываясь друг к другу, а потом на старой залатанной яхте пускаются в путь из Норвегии в Тринидад через непредсказуемый Атлантический океан – ради спасения человека.Есть вещи, на которые мы не можем повлиять, есть обстоятельства, изменить которые мы не в силах, говорит читателю эта книга, но в любых обстоятельствах мы можем идти вперед и не сдаваться, быть бережными друг к другу и думать о тех, кого любим, буквально до последнего вздоха.5 причин купить книгу «Мой друг Пират»:• История, которая тронет до глубины души: о взаимоотношениях осиротевшего подростка и его опекуна – пожилого моряка, настоящего морского волка по прозвищу Пират;• Живой динамичный сюжет, который не стоит на месте и зовёт читателя пуститься в плавание вместе с героями – сквозь волны и шторм;• Терапевтичное чтение на тему принятия смерти или потери;• Роман получил премию норвежских критиков детской и подростковой литературы в 2021 году;• Перевод с норвежского заслуженного мастера литературного перевода Ольги Дробот.
Author: Ole Kristian Løyning
Min venn, Piraten
Copyright 2020 Min venn, Piraten
Vigmostad & Bjørke AS
Published by permission of Winje Agency A/S, Skiensgate 12, 3912 Porsgrunn, Norway
© Ольга Дробот, перевод, 2023
© Издание на русском языке. ООО «Издательский дом «Самокат», 2024
Теперь оно всегда так. Привычка, можно сказать. Посреди ночи меня будит сон, всегда один и тот же: утро, лето, но небо затянуто тяжелыми серыми облаками, как будто в асфальт укатано. Дождь заливает лобовое стекло нашей машины, дворники включены на полную. Мы едем в наш норвежский Диснейленд – в парк развлечений Тюсенфрид.
Папа наклоняется к маме и чмокает ее в щеку. А я крепко сжимаю холодный металл подголовника и дрыгаю ногами. Сердце скачет в груди от предвкушения. Потерпи, чуть-чуть осталось, говорю я себе. Последний длинный туннель – и мы увидим верх самой здоровенной горки.
Надеюсь, я уже дорос до «Спиди-монстра». Но если вдруг нет, то до «Рагнарёка» и «Отвесного прыжка» наверняка, а они тоже отличные. Мне про них рассказывал Рубен из нашего класса. Говорил, они такие жуткие, что не у всех парней из десятого храбрости хватает прокатиться.
Но из туннеля на нас сквозь стену дождя вылетел белый грузовик. Его занесло, и он протаранил нас в лоб.
Дальше чернота.
Ни удара, ни пожара.
Только я опять проснулся посреди ночи на больничной койке и весь в поту таращусь в темноту.
Прошло уже два года, но я думаю об аварии каждый день. Все прикидываю: а если бы мы не поехали в тот день в Тюсенфрид? Машина, к примеру, не завелась бы. Или водитель грузовика проспал бы и выехал позже. Или его бы тормознули за слишком быструю езду. Тогда все осталось бы как прежде.
А так вместо парка и горок я не на шутку развлекся в университетской больнице Осло. Четыре сломанных ребра, перелом лодыжки, лопнувшая барабанная перепонка, и сам весь побитый, сине-желтого цвета. Хуже всего дело обстояло с ногой: они вкрутили в нее столько штырей и железок, что она стала похожа на средневековый кистень (помните такой шар с шипами)? Шея умудрилась пережить столкновение с грузовиком не сломавшись, но левое ухо никогда не будет слышать хорошо. К нему прицепили коричневатую коробочку – слуховой аппарат. Парни из десятого срывают ее, когда им нечем заняться.
Не знаю точно, сколько времени врачи надо мной колдовали, но когда меня разбудили после наркоза, у кровати стоял лысый коротышка с розой в одной руке и Библией в другой. За ним теснилась кучка людей в белых халатах. Никто из них не плакал, но вид у них был скорбный, и, когда пастор положил розу рядом со мной на кровать и взял меня за руку, я все понял.
Десять дней спустя я выкатился на коляске из больничных дверей, за мной тащились двое сопровождающих из кризисной команды. От лекарств в голове висел влажный туман, так что дорогу до церкви я плохо помню. Только проблески мелькали перед глазами, как свет на стекле в дождь.
Потом были похороны: я спустился в царство холода и мрака и, похоже, до сих пор оттуда не выбрался. Еще помню дождь и туман, он змеился меж могильных камней как серые удавы. И черную дыру в зеленом газоне помню. Она была гораздо больше, чем в кино показывают. И гораздо глубже.
Но лучше всего я помню то, что случилось по окончании церемонии, после того как пастор кинул на гроб горсть земли.
Я сидел в дебильной в плохом смысле слова коляске «Молния Маккуин», в которую меня засунули умники из кризисной команды. Ноги они мне прикрыли пледом в розово-бирюзовых тонах. А сами встали за коляской и раскрыли надо мной зонт.
И держали его чуть под наклоном.
Холодная вода текла мне за шиворот, все время прокладывая новые русла. Под мокрым пиджаком рубашка прилипла к коже, и меня знобило, как в лихорадке.
Я закрыл глаза и сразу оказался один в выстуженном кинозале. Красный занавес разъехался в стороны, и на экране замелькали кадры.
Быстрее.
Еще быстрее.
Вспышка! Еще вспышка! Еще!
Мама?.. О, папа?!
Добро пожаловать в Тюсенфрид!
«Спиди-монстр», первый вагон.
Почти доехали до вершины.
Люди, деревья и дома внизу похожи на кубики лего.
Темные тучи заасфальтировали горизонт.
…И ослепительный свет фар из черной дыры в скале.
Не знаю, надолго ли я вырубился, но, когда я в конце концов открыл глаза, размытый фокус навелся на резкость, все вокруг перестало расплываться и казаться сном. Боль в ноге разгорелась и колотила уже молотком. Обезболки вот-вот перестанут действовать, понял я.
