Может, этот таинственный ужас и эти безмолвные нашествия и по сей день случаются в Англии.
В ледяных водах Лох-Несса живут неведомые чудовища. Джек-потрошитель по-прежнему держит Лондон в страхе. На шотландских пустошах в лунном свете пляшут домовые, заманивая путников в глубокие пропасти и озера. Все так же в полночь поет баньши, дух смерти, а по Тауэру бродят окровавленные призраки.
И не поселился ли ужас, полноправный гражданин городов и селений Англии, в Ингершаме, дабы дергать призрачными руками за веревочки, управляя людьми-марионетками.
Логика восстает против подобных утверждений, но испуганной птицей улетает прочь, яростно махая крыльями и оставляя на что-то надеющихся людей без всякой защиты.
С Сидней Теренс Триггс никогда не был настоящим полицейским. Его отец, Томас Триггс, служил егерем во владениях сэра Бруди и в отеческих мечтах прочил сыну славную и благородную карьеру солдата. В Олдершоте о Сиднее Теренсе Триггсе сохранилась добрая память, как об учтивом и любезном юноше, которым помыкал всякий, кому не лень, несмотря на богатырское сложение и недюжинную физическую силу. Он служил в Рочестерском гвардейском полку, но полковник Эрроу, пузатый бочонок, до краев налитый виски, недолюбливал его, отравляя жизнь мелочными придирками. После окончания армейской службы, благодаря протекции сэра Бруди, Триггс получил место в столичной полиции. Десять месяцев спустя он регулировал движение на Олд Форд Род, самом спокойном перекрестке Боу, совершая одну ошибку за другой. Без него здесь было бы значительно меньше пробок, а многие кучера и велосипедисты обошлись бы без лишних ссадин и синяков.
Сэр Бруди вмешался в его судьбу в момент, когда начальники настоятельно советовали Триггсу открыть торговлю либо бакалейными товарами, либо французскими винами. В конце концов, юного здоровяка отправили в самый захудалый полицейский участок Ротерхайта: участок № 2 на Суэн-лейн. К счастью, его почерку могли позавидовать лучшие каллиграфы Чартер-хауза, и ему поручили начисто переписывать рапорты, месячные отчеты и вести скромную административную переписку с участком № 1.
Ему стукнуло пятьдесят, когда учредили почетную должность квартального секретаря. Суперинтендант наткнулся в административных архивах, которые всегда хранятся в зеленых папках, на рекомендацию двадцатилетней давности сэра Бруди и назначил на эту должность Сиднея Теренса Триггса.
К тому времени среди низших полицейских чинов его неплохо знали, и называли Сигма Триггс.
Дело в том, что его начальник, сержант Хэмфри Баскет, считал себя эллинистом. В свое время он учился в Кембридже и, хотя по неведомым причинам судьба обошлась с ним немилостиво, по-прежнему считал «Анабазис»[3] единственным произведением о военных подвигах и приключениях, достойным пережить тысячелетия.
Баскет дал греческое толкование инициалам С. Т. Триггса и стал именовать его Сигма Тау Триггс.
Со временем буква «Тау» пропала, а «Сигма» осталась.
Триггс спорить не стал и, если верить одной истории, которая служила предметом дискуссий в полицейском участке Ротерхайта, даже гордился новым именем.
Так, выступая свидетелем перед одним из судей Олд Бейли, он с гордостью перечислил свои имена и звания:
— Сигма Триггс, констебль ее Королевского Величества.
После пятидесятилетнего юбилея толстый, розовощекий и улыбчивый Сигма по-прежнему красовался на своем месте в полицейском участке по Суэн-лейн. На его носу картошкой гордо восседали очки в тонкой золотой оправе, а камзол странного покроя с ватной подкладкой на уровне бедер придавал ему карикатурный облик располневшего Пиквика в фижмах.
Он занимал темный, покрытый сажей кабинетик, где газовый свет зажигали в два часа пополудни, поскольку окна выходили на высоченные стены компании «Лиройд и Ларкине», за которыми угадывались мрачные воды реки.
Этот загончик, пропитанный запахами мастики для печатей, бурого угля, дымящегося в железной печурке, и пота самого Сигмы Триггса, стал свидетелем единственных приключений в жизни последнего. Их было два.
Однажды утром, когда он только-только приступил к несению службы, два «бобби» привели пьянчужку, обнаруженного на складе и нагло отказавшегося подчиниться строгому приказу блюстителей порядка немедленно очистить помещение.
— Мистер Триггс, — сказал один из полицейских, — сержант Баскет очень занят и просит вас записать приметы этого типа.
В просьбе не было ничего необычного. Полицейским участкам Ротерхайта было предписано заносить в карточки приметы всех бродяг и проходимцев, которыми кишел речной квартал, на случай, если состоится экспедиция по его оздоровлению.
Сигма Триггс с прилежанием взялся за первое порученное дело.
