Сколько раз вы слышали эти страшные слова — Вы уволены? Сколько раз можно уволиться на одном рабочем месте?Мой личный рекорд двенадцать увольнений за два года. А ваш?
Умные люди китайцы, страшное пожелание они оставляют для своих врагов — Чтоб ты жил в эпоху перемен. Вот кто-то и наслал на нашу контору китайское проклятие — новое руководство. Вторую неделю офис жужжал как улей, все волновались и занимались гаданием. Николь Александровна Ерец, то есть я, в очередной раз раскинула карты Таро для страждущей узнать свою судьбу Анфисы Меркуловой, главы отдела снабжения.
— Ну, Ники, что ты там видишь?
— Дорогу дальнюю в лес далекий за древесиной качественной для баньки на дачке.
— Хватит, прикалываться. Что карты говорят?
— Все у тебя хорошо будет, в ближайшее время перемен не предвидится.
— Правда?
— Карты не лгут. А там еще много желающих?
— Очередь аж до лифта.
— У меня обед, скажи, что всех желающих приму после окончания рабочего дня.
— Да кто останется?
— Вот они задержаться не могут, а меня обеда лишать можно. Все, хватит баловаться. Карты не любят суеты.
Меркулова ушла, и я закрылась на ключ. Вот уж действительно «и покуда стоит белый свет, для цыганки со старой колодой хоть один, да найдется клиент». Много лет назад я увлекалась карточным гаданием и вот теперь расплачивалась за свой интерес.
Давайте знакомиться, я, Николь, да странное имя, не знаю, где его выискала моя мама, но в советском детстве это имя воспринималось неадекватно, да и сейчас, во времена дикого капитализма, вызывало массу вопросов. Работаю я — заведующей канцелярией или попросту завканц, совковое название, от которого веет нафталином.
Что рисует ваше воображение при словах «завканц»? — пожилая тетка в очках с пережженными перекисью водорода волосами и вечным начесом на голове, ничего не знающая, читающая газеты, рявкающая на всех входящих и грудью перекрывающая доступ к начальству.
А что рисует ваше воображение при словах секретарь? — красивая женщина в строгом костюме, компетентная, готовая помочь вам во всем, знающая все обо всех. Ну, мужское воображение дорисует еще сцены соблазнения, но это, дорогие мои кобельки, имеет отношение к секретаршам и секретуткам, так что оставьте ваши сексуальные фантазии при себе.
Я работаю завканц, и боюсь вас разочаровать — я не старая, пока не в очках, волосы мои натурального черного цвета и желание сделать начес у меня не возникает, и на посетителей не кричу, но я и не являюсь стройной красавицей знающей все на свете. Мне двадцать семь лет, я низкая немного полноватая женщина со скверным характером, немного молчаливая, немного злобная, немного вздорная, в меру подлая, сварливая, слегка взбалмошная, ну, в общем, стандартная женщина со стандартным умом и стандартной женской логикой. Есть у меня одна неприятная особенность — если есть в радиусе десяти километров, хоть одна возможность влезть в неприятности, я ее не упущу.
Это было мне свойственно еще в раннем детстве. Мой отец был военным, и мы часто переезжали с места на место, и везде я находила свою кучу навоза. Если все ребята прыгали в озеро с тарзанки и благополучно ныряли в водную гладь, то на мне канат обязательно обрывался, и я кубарем летела по крутому берегу и плюхалась в воду с грацией бегемота. Если где-то разбивалось стекло или бились лампочки, то обязательно на месте преступления оказывалась я, и родителям в очередной раз приходилось возмещать ущерб, хотя большая часть этих обвинений была безосновательна.
Когда мне было двенадцать, отец погиб — он просто шел домой и не дошел, бандитские разборки, охватившие всю страну в лихие девяностые, многих сделали сиротами, он просто оказался в ненужном месте в ненужное время, шальная пуля отрикошетила и попала в висок, он умер мгновенно. Мама не осталась в военном городке, а приехала со мной в свой родной город в ближайшем Подмосковье.
И в первый же день в новой школе я умудрилась побить сына директора, тот привык, что на него нет управы, и постоянно отбирал деньги у малышей, вот за это я его и поколотила. Пришлось перебираться в другую школу.
Жить было трудно, все, что было когда-то накоплено, сгорело, пенсии по случаю потери кормильца хватало только на еду, мать, переводчик по образованию, была вынуждена пойти работать продавцом, но тогда многие пошли торговать, и многие прогорели. Постоянные недостачи, вся ее зарплата уходила на уплату долга. Позже, благодаря соседке по лестничной площадке, она смогла зарабатывать частными уроками, готовила оболтусов для поступления в иняз. А потом появились и заказы от издательств. Мы выжили и даже стали строить планы на будущее, все рухнуло в девяносто восьмом — все деньги в очередной раз сгорели в банке.
