Высокое происхождение Ли выдавали ее рекомендации. Так, она знала, где выпить настоящего абсента, сделать идеальную стрижку и зашить кашемировый свитер. Хотя все это было ей уже не по карману, она знала пароли и явки. Сама Ли пила дешевое вино, которое обычно покупал кто-то другой, например, я, носила поношенные свитера и не стриглась навскидку лет десять.
В середине декабря, как раз накануне моего собеседования в агентстве, у меня заболело колено — старая травма, давшая о себе знать из-за долгой ходьбы пешком. Мне было так плохо, что я едва могла передвигаться, и врач выписал мне обезболивающее. Я выпила одну таблетку, колену лучше не стало, зато у меня заболел живот и помутился рассудок, я не могла ни читать, ни думать, только спать, я словно впала в кому, где меня преследовали мрачные, страшные кошмары: за мной неустанно гналось безымянное безликое зло. Я проснулась с пересохшим горлом и не смогла пошевелиться, не смогла даже сесть на кровати. Стала звать Дона, но пришла Ли.
— Что с тобой? — спросила она и положила мне на лоб ледяную белую руку.
— Обезболивающее приняла, — хрипло ответила я. — Ужасная штука.
Тут на моих глазах выражение лица Ли сменилось с дружеского беспокойства на расчетливый интерес.
— Какое обезболивающее? — спокойно спросила она.
— Пузырек там, — махнула я рукой.
— Викодин, — благоговейно произнесла Ли, взяв пузырек и зажав его в ладони. — Так я и знала. — Она замолчала и встряхнула янтарный пузырек. Тот задребезжал, как погремушка. — Если не будешь больше принимать, можно я их себе возьму?
Мое сердце, которое и так билось часто, забилось еще сильнее. Зачем ей таблетки, которые выписал мне ортопед от боли в колене? Что она будет с ними делать?
— Мм… я, пожалуй, их оставлю, — ответила я. — Вдруг еще понадобятся?
— А можно одну? — спросила Ли умоляющим тоном, напугавшим меня не на шутку.
— Может быть, — уклончиво ответила я, — мне надо подумать.
Ли неохотно поставила пузырек и обиженно вышла.
— Мне они могут понадобиться! — крикнула я вслед.
Через несколько часов меня разбудил звук бьющегося стекла; через секунду послышались крики. Я вышла в коридор; порыв ледяного ветра вмиг развеял мой наркотический ступор. Ли сидела в своей спальне под разбитым окном и смотрела на руку, залитую кровью; из руки торчали осколки стекла.
— О господи! — выпалила я; меня затошнило.
Я переводила взгляд с лица Ли на руку и на окно, поеживаясь на холодном ветру.
— Что случилось? — потрясенно спросила я.
Я никак не могла понять, как такое могло произойти.
— Я разбила окно рукой, — ответила Ли, разглядывая свою руку, как редкий экспонат, и словно удивляясь, что она у нее есть.
— Но как? — спросила я. — И зачем?
Я подумала, что нам не надо сейчас разговаривать, а надо отвезти Ли в больницу. Крови было много, очень! Интересно, есть кто-то в здании, кроме нас? Вызвать ли «скорую»? И где Дон?
— Захотелось… Там, за окном, было так красиво. Я знала, что больно не будет; и мне совсем не больно.
Тут в дверь постучали, повернулась ручка — Ли опять не заперла дверь, — и вошел высокий красивый мужчина азиатской внешности. Черные волосы красиво завивались у ушей, на них сверкали белые снежинки, еще не успевшие растаять. Одет он был слишком легко, не по погоде, в хлопковую армейскую куртку. Мы уже встречались однажды накоротке, и я знала, что это друг Ли по Антиохскому университету; теперь он учился в Принстоне в аспирантуре. На пороге мужчина остановился, заглянул на кухню, затем в комнату Ли, где я застыла, словно проглотив язык.
— Где она? — спросил он.
— Тут, — ответила я, — у нее кровь идет.
— Ли! — воскликнул мужчина, скорее раздраженно, чем встревоженно, и прошел мимо меня в ее комнату. — Ты что наде… — Но не успел он подойти к окну, как его взгляд упал на секретер, и я увидела, куда он смотрит — на янтарный пузырек. «Не может быть, это не мое лекарство, она не могла его взять», — подумала я, а мужчина схватил пузырек. — Викодин? — устало произнес он. — Где ты его раздобыла?
Ли взглянула на меня и улыбнулась:
— У Джоанны. Она мне дала… — Она улыбнулась еще шире: — Спасибо, Джоанна. Ты такая добрая. — Улыбка превратилась в гримасу. — А вот Дон — настоящий говнюк. Бросай его. Ты для него слишком красивая.
Друг Ли, которого, как я вспомнила, звали Панкадж[11], встряхнул пузырек, открыл его, высыпал таблетки на ладонь и пересчитал.
— Сколько ты приняла? — спросил он.
Ли показала три кровавых пальца.
— Три?
Ли кивнула.
Панкадж посмотрел на меня:
— А сколько всего было таблеток?
Я точно не знала.
— Может, десять? — предположила я. — Я приняла одну. Сегодня утром. У меня травма колена. Я не… — Тут я замолчала, не зная, стоит ли объяснять, что я Ли таблеток не давала.
— Зачем она их приняла? — Панкадж пересчитывал таблетки и как-то странно смотрел на меня.
— Мне от них было плохо, — призналась я. — Даже стошнило. Только и могла, что спать. Даже читать не могла. И снились кошмары.
— А мне было весело, — сказала Ли.
Ее друг покачал красивой головой и вздохнул:
— Скажи спасибо, что она их не продала. — И он повернулся к Ли: — Ладно, поехали в больницу.
