Мой голос за тебя полностью

— Тогда вступи на эту тропу. Ты прижилась в Вашингтоне. Начинается твоя новая жизнь здесь, и никто не запрещает попробовать все еще раз сначала. — Интонации Рейги смягчились: — Ох, извини! Я просто рада возможности с кем-то поговорить. Мать заставляет меня лежать в кровати круглыми сутками, и я жутко скучаю. Здорово, что она взяла на себя заботы о девочках, но мне не хватает подчиненных, которыми я могла бы командовать.

— У тебя это здорово получается! — со смехом признала Кэди.

Рейги рассмеялась в ответ:

— Это уж точно та часть родительской ноши, с которой я успешно справляюсь.

Попрощавшись с Кэди, Рейги открыла посылку. Сверху лежала записка: «Извините, хотел прислать раньше. Бак Брэндивайн». В коробке лежал детский монитор, завернутый в пузырчатую бумагу. Времени у Рейги было хоть отбавляй, и она, порывшись в папке, нашла адрес электронной почты Бака.

«Привет, Бак. Большое спасибо за монитор. (Кстати, и Вы меня извините.) Безотносительно этой истории хочу задать один забавный вопрос. Наш общий знакомый, Грант Фоксхолл, однажды посоветовал спросить у Вас, насколько хорошим другом он может быть. Долго объяснять почему. Удачи 8 ноября.

Всего хорошего, Рейги».

Ответ пришел быстро:

«Привет, Рейги. Да, Грант — мой приятель, и перед айовской вечеринкой Бёрди я попросил его о помощи. Мне надо было уехать из города, а я слышал, что один из гостей имеет виды на мою жену. Не сочтите меня безумным ревнивцем, однако я поручил Гранту выяснить, кто это, и, если удастся, искупать его в пруду во дворе. Не слишком-то по-джентльменски, но так мы обычно поступаем там, откуда я родом. Будь я на вечеринке, я бы сам хорошенько поддал ему и не просил бы Гранта сделать за меня эту грязную работу. По счастью, пруд не замерз. Надеюсь, эта информация Вам поможет.

С наилучшими пожеланиями Вам и Вашей семье, Бак».

Рейги не могла удержаться от улыбки. Она сразу начала новое послание, не тратя времени на формулировку темы и приветствие. На этот раз она писала Гранту.

«Поговорила с Баком. В тебе обнаружены признаки человечности».

Он ответил мгновенно:

«Для меня это важно, Рейги. Важнее, чем ты себе представляешь».

Свежим и солнечным ноябрьским утром, сразу после разминки на тренажере, Бёрди отправилась в церковь, которую посещали Джон Фицджеральд и Джеки Кеннеди, и проголосовала. Каждая предвыборная кампания напоминала грандиозную прелюдию перед четырьмя годами никуда не годного секса. Ни одна администрация, придя к власти, не производила столь сильного впечатления, как в период гонки. Однако, опуская бюллетень, Бёрди чувствовала, что на этот раз все может быть по-другому.

По пути домой она заглянула в кафе «Милано» и расцеловалась с владельцем:

— Франко, как поживаешь, дорогой?

Пора было готовиться к вечеринке. На мероприятие Роки Хейз в Нью-Гэмпшире она послала вместо себя Эбби. Бёрди давно обещала прийти на вечеринку «Кью». Это событие было более крупным из двух, значит, и для нее важнее было присутствовать там — во всяком случае, так она оправдывала выбор в собственных глазах. В кафе Франко она прокручивала в памяти последние несколько месяцев. Неужели она намеренно избегает встречи с Баком до дня икс? Бёрди допускала это.

Эбби вполне может заменить ее на вечеринке Хейз. Тем более что там наверняка все пройдет очень скромно, и если даже певица победит, мероприятие скорее будет напоминать школьную дискотеку, чем президентский банкет. Но Роки Хейз получает то, что хочет: Бак, конечно же, явится туда.

Что принесет завтрашний день? Есть ли еще смысл в обсуждениях, или Бак уже принял твердое решение? Бёрди старалась хотя бы сегодня отогнать мысли, которые с февраля беспрестанно крутились в голове. Она знала, чего хочет, но не знала, возможно ли это. Сейчас же у нее еще оставалась одна вечеринка, чтобы закрыть этот выборный сезон, и она сосредоточится на ней.