Сейчас в комнате стояла бархатная полутьма, и Дэну на мгновение показалось, что перед ним не миленькая незнакомка, а его глупый Бурундучок, только выряженный в женственное платье. Смерчинскому тут же захотелось увидеть Машу в платье, желательно коротком. Он всегда верил в силу мысли, а она, эта самая сила, зная это, решила обрадовать брюнета, преподнеся ему в скором времени и сюрприз, и осуществление желания в одном флаконе.
— Дэн, почему друзья называли тебя Смерчем? — провела по его груди ладонью Ника. Парень с интересом проследил за ее рукой. Из подполья высунула острый крысиный носик Тревога, которая умело переквалифицировалась в яркое, похожее на звезду, Желание. Орден Сомнения тоже вновь активно заработал.
— Из-за фамилии. Моя фамилия — Смерчинский, — пояснил он любезно
— А, ясно. Красивая фамилия, запоминающаяся. А я — Карлова, фамилия совершенно простая, без изысков… Ты и вправду похож на смерч. Примчался и сорвал мне крышу, — все же поднявшись порыву, обняла его Ника.
— А ты похожа на малину, — серьезно сообщил ей парень, так и продолжая стоять неподвижно.
Ника лукаво взглянула на него снизу вверх, гладя по лицу, а потом и по шее — ее пальцы остановились на ящерке, которая ей безумно нравилась.
— Почему, Дэн?
— У тебя губы малиновые. И ты такая же привлекательная. Думаю, многие были бы не прочь сорвать тебя, — отвечал ей тот задумчиво, все же проведя ей в ответ ладонью по волосам. — Малиновое варенье — неплохая вещь, которое может помочь при болезни.
— Это точно. Так почему же ты не… пробуешь малину?
— Я не люблю ее, — все так же серьезно сказал парень, вновь опуская руку.
— А что же ты любишь? Черешню? — слегка рассердилась девушка. — Клубничку?
— Арбузы, — расхохотался вдруг Дэн. — Честно говоря, они считаются не ягодами, а тыквинами. Ягодообразными тыквинами.
Он подумал, что одной милой особе будет невероятно «приятно», если он ради разнообразия, назовет ее «тыквиной». Он даже представил на мгновение, как раздраженно, но одновременно и с хитринкой Мария взглянет на него, делано презрительно сощурится, по-особому изогнет уголки не накрашенных губ, скорбно покачает головой, как будто бы перед ней стоит душевнобольной, а потом начнет кричать на него, придумывая милые и совершенно необидные ругательства. Эта защитная реакция, грубить или ругаться, казалась Смерчу изюминкой Бурундука, не лишенной своего детского обаяния.
Ника, не слушала парня, а, заметив лишь отстраненность и задумчивость в его лице и неправильно, в свою пользу, истолковав ее, вдруг решила, что неплохо было бы продолжить прерванный поцелуй. В дальнейших планах у нее было утянуть молодого человека на мягкий кожаный диван.
— Ника, не надо, — уставшему и не спавшему почти сутки Дэну вновь показалось, что перед ним Чип.
— Мне — надо, молчи, — ловко запустила руку ему под футболку девушка, касаясь живота.
— Эй-эй, перестань! — возмутился Дэн. — Я и так сегодня герой! Хватит меня мучить, прекрасная женщина!
— Может быть, и герой, — жарко прошептала ему на ухо девушка, — только сегодня ты — мой герой!
— Ты точно этого хочешь?
— Да.
Вина тут же уютным клубочком устроилась на его плече, дав пять рыцарям ордена Сомнения, и для порядка глухо поворчав на пульсирующее Желание, которое стало таким ярким, что затмило всем присутствующим глаза.
А вот желание светловолосой, внешне так похожей на Марию, почти исполнилось — пара через несколько минут действительно оказалась на диване. В этот раз сверху оказалась не Ника, а Дэн. Девушка видела в нем повелителя самой прекрасной стихии на свете — воздуха и ветра, а он даже с широко открытыми глазами видел Машу.
Желание все же потеснила Судьба.
Дэн всегда считал, что у него мало силы воли, особенно если соперник — милая девушка, поэтому он искренне обрадовался, когда у него зазвонил телефон, заставивший Нику вздрогнуть, а Вину с шипением, достойным дикой кошки, отлететь к потолку.
— Мне нужно ответить на звонок, Ника, подожди… — только и сказал он девушке, вытаскивая надрывающийся мобильник из кармана джинс и вставая. Она же только беззвучно прошептала не совсем подходящее для уст юной леди ругательство, тоже зачем-то встала и со всей силы вновь бухнулась на диван. Отчего-то у нее горело не лицо, а губы, как будто бы на них кто-то, с явными садистскими наклонностями, небрежно налил обжигающий малиновый сироп, стекающий от них по шее.
Смерчинскому звонила Инга, его дальняя родственница холерического темперамента, которая требовала немедленно приехать к черту на рога со скоростью, равной второй космической.
— Зачем я должен туда приезжать? — спросил Смерч, вздыхая. Троюродная сестра не обращала внимания на то, что ее звонок показался парню странным, и на то, что его частое дыхание — тоже. — Что случилось? Что-то серьезное? Я за городом, в «Венере», за десять минут не успею. Полчаса — 20 минут — это минимум. Я на машине. Да что у тебя случилось, можешь сказать? Эй? Эй?
— Произошло что-то? — спросила с дивана Ника. Ей неожиданно стало смешно от «повторного облома».
