И как бы мне не хотелось говорить это, рядом с Дэном я чувствовала замирающий от любых прикосновений чудесный восторг, особенно тогда, когда имела шикарный шанс чувствовать его тело. Кажется, даже простая футболка может быть настоящей преградой для проявления новых искренних чувств.
"Плечеманка", — закричали головастики и попытались раствориться в радуге, прочно поселившейся в моей голове.
Ну да, точно. Пусть так.
Я медленно провела рукой по темно-шоколадным волосам и снова опустила руку на шею парня, заметив, как на ней бьется голубоватая жилка. Мне захотелось на нее подуть.
Дэн глубоко вздохнул. А я едва слышно и облегченно.
Хоть и слегка сейчас и ненавидела его, и готова была и убить, и пожалеть, и успокоить, и сказать обидные слова, но, кажется, мне пора признаться кое в чем — не ему, себе.
Я, кажется, обожаю этого Дьяволенка. Несмотря на все его закидоны, поступки и вечного "бурундука".
— Хэй? — позвал он меня тихо, наверное, догадываясь о моих чувствах — он ведь умный, должен… — Почему ты молчишь?
Мы соприкоснулись лбами.
— Не знаю. Но, Денис. — Мой голос звучал негромко, как со сна, и, мне показалось, он немного дрожал — то ли от поцелуя, то ли от того, что я сейчас услышала, — не делай больше глупостей. Маша — не Железный Дровосек.
— М? — он отстранился и с печальной нежностью, от которой головастики дружно умилились, молитвенно сложив перепончатые лапки вместе, и оперным голосом воспели: "Аллилуйя!", посмотрел на меня.
— У меня сердце не железное. Начнешь кидать его, сразу же разобьешь.
— Я обещаю, что буду держать твое сердце очень аккуратно, — пообещал он серьезно. — К тому же моим рукам нужно обо что-то греться, помнишь? И, правда, прости меня. Не оставляй, хорошо? Хорошо? И, знаешь, Маш, Инна…
— Не хочу ничего про нее слышать, — резковато оборвала я его. — Инна — это прошлое?
— Да, — уверенно кивнул он, — теперь — да. Прошлое.
— Отлично. Тогда не будем вспоминать о прошлом, и будем жить… — Я сделала паузу.
— Настоящим? — тут же спросил Дэн.
— Сам живи настоящим. Я в вашем всеобщем представлении — ребенок, так что буду жить будущем. Но, в принципе, давай жить настоящим. Пока что оно очень прикольное. Пойдем уже из этого парка? Идиотские дети. Видел, они теперь на нас из кустов пялятся? В шпионах, видать, играют.
— Глупая.
— А теперь опять куда-то бегут.
— Хочешь, я за тобой тоже побегаю? — вежливо спросил Смерч, как бы невзначай беря меня за руку.
— Нет.
— А ты помнишь, я говорил тебе одну важную вещь?
— Какую же?
— Та сегодня новая и необыкновенная. Умеешь быть разной, и мне это очень нравиться. — Слова Смерча согрели тысячу маленьких сердечек моих мыслей. — Колючий, подросток, девочка-свой-парень, фея, дарящая тепло, романтическая принцесса, стервозная леди. Я сделаю все, чтобы ты меня точно-точно простила. Веришь?
— Верю, — я хотела проворчать эти слова, но, вспомнив, что я вроде как еще и якобы стервозная леди, с независимым видом надела стильные черные очки и сказала это слово довольно-таки ехидно.
Уже около выхода из парка, когда мы почти дошли до брошенного байка, Смерч вдруг задал глупый вопрос:
— А если бы я предложил жить не настоящим, а будущим, что бы ты тогда сказала?
— Сказала бы, что будущим живут только коммунисты, а мы должны жить настоящим. — Было ему ответом. — Короче, Смерч, давай уже просто жить?
— Давай. — Согласился он, подпрыгнул на ходу и сорвал с близ растущей цветущей сирени светло-фиолетовую пышную веточку.
Мелкие знакомые олухи, которые облили нас, вернее, Дэна (спасибо, милые детки! Если я узнаю ваши имена, то обязательно назову в честь вас своих сына или дочку, честно-честно!) уже бегали вокруг соседнего дерева.
— Если найдешь не четыре, а пять лепестков на сирени, — важно вещала девочка парнишке, — загадай желание и съешь его — тогда желание исполниться!
— Точно?
— Точно-точно. — С видом независимого эксперта покивала головой девочка с косичками, активно просматривая ветки сирени. —
— О, кстати, тема, — вспомнилась мне тут же детская забава. — Я тоже искала раньше сирень с пятью лепестками!
Дэн задумался, пригляделся к своей веточке, что держал в пальцах, вдруг улыбнулся и, осторожно сорвав цветочек с пресловутыми пятью лепестками, протянул его мне.
— Ешь.
— Эй! Как ты умудрился найти его так быстро? — жутко удивилась я. — Они же очень редкие!!
— На сцене Лаки бой, Чип, — подмигнул Денис и умудрился одним движением запихать мне цветочек в рот, взял за руку и повел за собой, довольный-предовольный. Он даже что-то там проговорил насчет того, что таким образом в меня можно будет и капусту впихивать.
Возмутиться я не успела. Потому что лихорадочно загадывала желание, и потому что вслед нам пронеслось:
— Егор, Марта, немедленно домой! Быстро!!
Шальных детей усиленно искала девушка-подросток с африканскими косичками. А теперь они дружно сбегали от нее.
"Нууу, теперь ты знаешь, как назвать своих детей?", — ехидно сообщили мне головастики, фиксируя этот памятный момент в своих рукописях. Чтобы потомки могли прочесть об этом.
