На следующий день в универ я пришла довольная-предовольная, изредка касаясь кончиками пальцев волос. Настроение у меня было превосходное, и даже вчерашний скандал с мамой, который я выдержала на "отлично", не помешал мне с улыбкой смотреть вперед. Шелест пока еще ярко-зеленых молодых листьев провожал меня от самой остановки до стен университета. Солнце радостно светило в макушку, явно шепчась с мыслями-головастиками. Ветер ласково трепал волосы и складки яркого длинного, до щиколоток, сарафана на бретелях. Сшито он был из тонкой белой ткань, украшенной большими синими и голубыми узорами, и приятно холодил кожу в жаркий день.
В университете я, все такая же счастливая, произвела почти что фурор — в пределах своей группы, правда. Хотя внимания я на себе испытала немало — многие ведь знали меня как девушку нашего местного Принца-гения, и им было очень интересно посмотреть на меня и лишний раз зачем-то мне улыбнуться или сказать что-нибудь типа: "Привет, это клево", "Ярко, здорово" или "Ух ты! Модно. Кстати, привет Смерчу!".
Первыми, кто мне встретился, был и Чащин и его друзья. Ребята сидели прямо на лестнице, недалеко от кабинета, и обсуждали что-то, гогоча на весь этаж.
— Привет, парни! — свойски поздоровалась я с одногруппниками.
— Привет, Машка, — машинально отвечали они мне, а потом заткнулись и молча уставились.
— Ого, Бурундукова, ты у нас что, эпатажная дива? — спросил один из них, оглядывая с интересом мою голову.
— Ну кто-то вроде. Ну как, круто вышло? — трухнула я волосами. Непривычно, когда их стало на треть меньше. Или даже больше, чем на треть.
— Крууууто, — протянул молодой человек. Остальные заулыбались и закивали согласно. Кое-кто особенно умный попросил меня с ним сфотаться. А Дмитрий встал со ступенек и, подняв бровь, подошел ко мне.
— Чего? — спросила я. — Эй, Чаща, мне идет? Я вчера к подруге в салон красоты заходила.
Вместо ответа он, все так же подозрительно глядя на меня, протянул руку с закатанным рукавом расстегнутой рубашки, под которой виднелась черная майка, и коснулся кончиков моих волос.
— Чаща, ты заставляешь меня бояться. Ну, мне идет?
— Ты что с собой сделала, сумасшедшая? — оглядел меня еще одним нехорошим взглядом Димка и как закричал. — Бурундукова, немедленно перекрасься!
— А что? — спросила я и захохотала. Зато я опять индивидуальность, и Князь похожа не на меня, а на старую меня. Если хватит смелости — пусть сделает то же самое. Черт, а ведь она меня еще вчера по Инету доставала — все писала, вроде как ненавязчиво, интересовалась, что я люблю: какие фильмы, музыку, книги. Я с трудом общалась ней, предвкушая ее удивление.
— Да так, ничего. — Рассерженно произнес Дима, отходя на пару шагов. — Дура ты, испортила себе волосы! Бурундуковая, ты как… от тебя не знаешь, что ожидать можно!
— Не нравиться? — я ничуть не расстроилась.
— Нет, госпожа Апельсин.
— Господин Идиот. Нос то не болит больше?
— Вчера по телефону ты задала мне тот вопрос раз двести. — Отрывисто отозвался парень, не отрывая глаз то от моих волос, то от лица. Черные глаза почему-то были злы, словно я совершила преступление. — И все двести раз я говорил, что со мной все в порядке. И да, — предупреждая мой следующий, уже традиционный вопрос, заявил он, — я не злюсь на тебя за вчерашнее! Но сегодня ты… Машка, вот ты дура. Зачем тебе это?
— Князева, — коротко, но с достоинством отвечала я ему. К нам подоспели другие одногурппники и пришлось вливаться в компанию.
Следом подоспели кузины. Да, и они были удивлены сменой моего имиджа, и хотя я предупреждала их вчера, что подстриглась и покрасилась, их удивление от этого меньше не стало.
— Ни фига себе! — оглядела меня Маринка. — Доченька, ты что, неформалом заделалась?
— Нет. Я просто хочу быть яркой. — Надулась я.
— Поверь, это у тебя и без краски на голове получается, — отозвалась Лида, — тебе, Мари, только рот стоить открыть и все, пошло-поехало.
— Мне хоть идет?
— Классно, — проговорила с большим сомнением консервативная, но в меру дипломатичная подруга. — Но сарафан красив. И тебе идет.
— Мама заставила надеть, — призналась я.
— Она все пытается сделать из тебя девочку? Что она тебе сказала? Из дома не выгнала? — поинтересовались подружки, хихикая.
— Не-а. — Помотала я весело головой. — Я сказала ей, что это не специально вышло.
— И она поверила??
— Ну да, — гордо отозвалась я. — У меня все продумано было. Я сказала ей, что зашла к Ирке, ну, к моей сестре троюродной, которая в салоне красоты работает "Дерзкий шарм", и захотела подстричься и чуть-чуть осветлить волосы, но краска оказалась плохой и этот цвет случайно получился на волоса. Типа краска плохая.
— Как в салоне может быть настолько плохая краска? — покачала головой Лида. Маринка зажала рот ладонью, чтобы не рассмеяться в голос.
— Вот так.
— И она, правда, поверила?
— говорю же, поверила. Правда, не сразу. — Я вспомнила, какими глазами на меня посмотрели родители, когда я пришла домой с новой прической. По моему, они решили. Что я вконец рехнулась.
