Петр поморщился, но свои ехидные слова говорить не стал. Ланде — человек творческий, а у них в голове действительно какой-то свой особенный ветер. Сам Смерчинский был скорее технарем, расчетливым и умеющим многое просчитывать человеком, которому многие душевные порывы Ланде были абсолютно чужды. Но именно с ним он дружил с самого детства, именно с ним многое узнавали и понимали, именно они вместе когда-то дрались против Черри и его наглого дружка, что сейчас умудрился стать музыкантом. Микаэль и Петр были непохожи совершенно, но эта непохожесть заставляла их общаться.
— Бриз? Ну-ну, пусть будет бриз. И не уходи в просторы Интернета вслед за своим бризом. Тебя все-таки ждет реальность, — напомнил Петр Ланде. — Давно переписываешься со своей девчонкой?
— Прилично. Говорю же, мы еще и разговариваем. Ммм, с ней можно общаться даже не о чем, и все равно кажется, что я знаю ее уже сто тысячу лет. Как будто тысячу лет уже стою на этом пляже, и она вокруг меня. — Голос Ланде еще больше потеплел, и Петр даже улыбнулся этому. — Везде. Ощущение, как при медитации…
И он пустился в долгое рассуждение, из которого Смерчинский понял, что его друг таки встрял.
Минут через десять, когда он уже подъезжал к своему дому, Петр перебил Микаэля.
— Слушай, ты же у нас эксперт в области чувств, — за насмешкой в его голосе пряталось любопытство. — Ответь мне на один вопрос.
— Какой же? — полюбопытствовал Ланде.
— Если есть три таких составляющих: мне плевать на ее социальное положение, на ее высокий рост, и я не могу сделать ей что-то против ее воли. Значит ли это, что, она мне нравится? — выдал очень неспешно Петр, потому что боялся, что сможет, как глупый подросток, протараторить этот волнующий его вопрос.
— Тебе, вероятно, — да, - не слишком удивился такому вопросу беловолосый парень. — Ммм… А я всегда говорил, что в конце концов твоим последним выбором будет девушка высокого роста. У тебя комплекс, дорогой друг. Наполеона комплекс.
"Дорогой друг" тут же поморщился. Зря он сказал об этом Ланде. Идиот.
— Ладно. Пока. — Отрывисто сказал он.
— Подожди, ты что, нашел себе кого-то? — всполошился друг по телефону.
— Нет. — Сказал ему Петр и отключил мобильник. Он заехал в подземную стоянку дома и припарковал авто. Вновь откинулся на спину удобного сидения и провел пальцем по губам. Странно, но послевкусие все еще оставалось. Впрочем, как и у Лиды, бесстрашно сидевший в это время на перилах балкона. Оно напоминало ей то самое вино, что они пили в ресторане, и, кажется, имело легкий, едва уловимый приятный привкус миндаля и винограда. И чего-то еще весьма необычного. Поцелуи с Женей никакого послевкусия не имели. А Петр вообще не придавал им особенного значения, считая всего лишь прелюдией. Он поднялся на лифте в свою квартиру и долго стоял под холодным душем, а Ланде в это время торчал в своей квартире, сидя на барной стойке с ногами, наслаждаясь одиночеством, и разговаривал по мобильному телефону голосом Черри. Марина и правда напоминала ему мятный бриз, вот только как сказать ей о том, что с ней все это время общался не Сашка, Микаэль не знал.
За пару дней до самых грандиозных событий этого года, а, может быть, и десятилетия: свадьбы брата и Насти и концерта моей любимой группы, случился акт разбивания моего сердца. Ну, тот самый, когда сердце разрывается на куски, или разламывается на тысячу осколков, а ты ходишь грустный и понурый, про себя все время повторяя: "Почему все так? За что? Почему именно со мной?". Со стороны на такого человека смотреть даже забавно. А вот чувствовать себя им — не очень. Очень не очень. Мега паршиво.
Это случилось днем, солнечным ужасным днем, когда я приехала в университетскую библиотеку — сдать, наконец, учебники. Предки, которые в последнее время слегка сошли с ума и после ночевки у Лиды не хотели меня никуда отпускать под самыми разными предлогами, сказали, что, мол, учебники я сдам как-нибудь потом. Например, осенью. Но я пригрозила им, что в таком случае мне влепят веселенький штрафик, а в следующем учебном году и вовсе не выдадут книг. Тогда папа самолично вызвался отвезти меня в университет. Я расселась на заднем сидении его служебной машине, балдея от того, что еду в универ не учиться. Жвала жвачку, болтала с отцом и по смс я переписывалась с подругами. Они обе у меня рехнулись — почти как и я.
