— Почему же они не вместе, а? Они ведь так любили друг друга!
— Маша, они не могут быть вместе.
— И почему же?
— Инна умерла, — все тем же очень ровным голосом произнесла Оля. Я остолбенела. Кажется, даже дышать перестала на несколько секунд.
— Что?
— Маша. Я и Денис каждый год ездим в Галаз только по одной простой причине — там находится могила моей сестры. — Ее голос так и не дрогнул, словно Князева говорила о чем-то обыденном, но ее руки, лежащие на коленях, сжались в два кулака.
А вот мои руки покрылись холодными мурашками.
— Умерла? — спросила я почти что шепотом. Все другие звуки пропали — все, кроме подозрительно спокойного голоса Князевой. Я даже себя не слышала.
— Умерла. — Повторила девушка. И Дэн считает, что умерла она из-за него. — В голосе Ольги прозвенели печаль и горечь, которые вот-вот должны были разбиться о поверхность реальности. — Он винит в этом себя. За то, что она навсегда осталась в море.
Фейерверк все же взорвался, и меня накрыло черной стеклянной волной.
Этот день был таким же жарким и веселым, как и все остальные. Только ветер с моря дул особенный — вроде бы и ласковый, остужающий, но словно чужой, опасный, несущий в себе глубоко затаенную угрозу.
— По ощущениям этот ветер напоминает мне сирокко, — произнесла Ольга, стоя на балкончике и глядя на утреннее обманчиво спокойное море. Яркий дерзкий рассвет они с Дэном уже встретили пару часов назад. — Когда мы были на севере Сицилии — ну, тогда, в прошлом году, дул этот самый сирокко, и у меня появилось это же чувство.
— Какое? — приподнялся на локте чуть сонный и растрепанный Дэн.
Они с Инной не спали почти всю ночь. А о сирокко — сухом горячем итальянском ветре, он пока что знал только из книг и чужих рассказов. Сам молодой человек пока еще на острове Сицилия не был, хотя саму Италию несколько раз посещал. Эта страна вообще ему очень нравилась, как и его деду. А еще их обоих увлекала античность — и римская, и греческая. Поэтому и в Галазе, как в одной из старинных древнегреческих колоний на берегу Черного моря, Смерчу неимоверно нравилось бывать почти каждое лето. Это место притягивало его своей неуловимой атмосферой безмятежного отдыха и прикосновения к древностям, и не раз Дэну казалось, что когда-то он уже не раз здесь бывал. Когда-то очень давно, и, может быть, даже во сне.
— Ну же, какое чувство?
— Когда дул сирокко, мне становилось не по себе, — отозвалась Инна медленно. — И сейчас эти же ощущения… Из-за ветра в голове поселилось чувство обреченности. Или вины. Или безысходности. Не знаю даже. А еще почему-то ревности, Денис. Глупо так.
— Ты меня, наверное, ревнуешь? — подмигнул начавшей впадать в меланхолию девушке Дэн. Он встал с кровати, подошел к своей любимой и обнял ее за плечи. Несмотря на жару, ее кожа в тот день казалась неожиданно холодной, а в глазах плескалось обреченность. Как потом вспоминала Оля, у Инны даже ресницы стали в тот день другими — в какой-то момент, за завтраком, они напомнили ей закрывающиеся лепестки увядающего цветка.
— Тебя? Тебя всегда ревную, — призналась Инна, откинув голову ему на грудь, и в глазах у нее действительно мелькнул привычный страх потерять фактически идеального парня. — Нет, на самом деле. Очень сильно ревную. Ты у нас вон какой мальчик видный. Даже странно, что тебя другие девушки не интересуют, — в голосе светловолосой девушки послышался страх.
— Дело не в количестве, а в качестве, — отозвался игриво Смерчинский. — Ты — самая. Поняла?
Инна только вздохнула.
— Эй! — поймал ее настрой парень, — ты чего такая хмурая? Девочка моя, встряхнись! Встряхнись, я сказал! У нас еще почти целый месяц рая!
Откуда ему было знать, что впереди ад?
И Дэн, ничего не подозревая, предложил Инне развеяться на яхте, на которой должно было состояться празднование Дня Рождения девушки Игоря.
— Давай, маленькая моя, прогулка по морю — это круто. — Шептал он ей на ухо соблазняющее. — Игорь зафрахтовал яхту. Он их обожает. Ну, поедем? Будет весело. Там будут только свои.
— Любимый, я не хочу. Ты же знаешь, я не люблю воду, — поморщилась Инна. — Мне нравится на нее смотреть, а не быть в ней.
— Будем лечить твой страх. Давай, покатаемся, м? — на самом деле Дэн сам предложил Игорю справить День Рождение его подруги на небольшом комфортабельном судне. Игорь, кстати, был одним из пяти его друзей, входящих в "близкий круг доверия". Надо сказать, в будущем он тоже ощущал вину — в первую очередь перед Смерчем. И когда тому нужна была помощь, всегда помогал. К примеру, организовал охрану одного очень важного Дэну человечка.
— Да не хочу я, милый. Давай, ты один пойдешь в море?
— Без тебя? Не-е-е-т, Инн, без тебя не пойду, — пощекотал девушку под подбородком Дэнв. — Только с тобой. Что я буду там делать один? Ну, соглашайся. Яхта — классная. Море — спокойное. Я — с тобой.
