– Тетя Бесси сказала, что Дэрин планировал быть.
–Значит, сегодня мы станем свидетелями обручения? – подруга легонько пихнула меня в бок.
– Эфир! И ты туда же?
Я закатила глаза, но предвкушение скрыть от подруги не удалось.
– Мари! Это такое чудо! Я так рада за тебя! Так ты дашь Рину согласие, если он предложит или возьмешь отсрочку на время учебы в академии?
У входа в зал случилось какое-то волнение, и мы синхронно посмотрели в ту сторону.
– Там тетя Бэсси, – растерянно пробормотала Амалия. – Но что она вытворяет?
Моя необъятная тетушка, крадучись бочком-бочком, возвращалась в бальный зал. Она определенно кого-то высматривала, прячась за спинами придворных.
– Но это же бесполезно! – Ами изящным жестом затянутой в перчатку ладони указала на нее.
Ухищрения Бессигеры Маурштейн и правда были спорными. Ярко-алое платье выдавало ее с головой, а габариты не позволяли качественно схорониться позади гостей.
– Почему твоя тетя себя так ведет? Это странно.
– Более чем, – согласилась я с подругой. – Никогда раньше не видела ничего подобного.
Тем временем начался бал. Грянули музыканты, начав с традиционного ульсе, неспешного и простого. Открывал бал его величество Оллан Седьмой с одной из пожилых придворных дам. За ними потянулись остальные гости. Кто-то заранее договорился о танце, кто-то подыскивал партнера на ходу, но так или иначе танцевали все, кроме нас и моей тети.
Не выпуская из виду тетю Бесси, мы с Ами поспешили в сторону, освобождая место для танцующих.
Можно было не беспокоиться, что кто-то нам помешает. Ай'рэ на наших висках сигналили кавалерам, что первые танцы, а возможно, и все последующие, будут отданы истинным. Но если мы все же пожелаем танцевать, просто подадим сигнал – займем определенное место в зале, негласно выделенное для этих целей.
Мы с Ами танцевать не желали. Мы желали выяснить, что происходит с великой в прямом смысле слова и ужасной – в переносном Бессигерой Маурштейн.
После начала танцев тетя неожиданно осталась без эфемерного прикрытия в виде гостей и теперь напоминала одинокий бутон алой розы на осеннем кусте в ветреный день. То есть, суетливо металась из стороны в сторону – шаг туда, шаг обратно, словно не зная, куда податься.
– Она в смятении… – нахмурилась Амалия.
– Идем! Надо выяснить, что произошло.
Мы решительно направились к моей растерянной родственнице, но немного опоздали.
Волей случая, тетя заняла аккурат то самое место у третьего эркера, где полагалось дожидаться приглашения на танец, и нас опередил какой-то мужчина. Наверное, решил, что она тоже желает танцевать.
– Стой! – придержала меня за локоть Амалия, не позволив вмешаться. – Кажется, он хочет ее пригласить!
– Пусть попробует, – усмехнулась я, но остановилась.
В конце концов тетя куда как лучше меня умела отваживать нежеланных кавалеров.
Мужчина, высокий и статный, показался мне смутно знакомым. К моему удивлению, он не полыхнул красными ушами и не ретировался сразу, как только Бессигера Маурштейн открыла рот. А она бы точно это сделала, хотя бы потому что никому не позволяла так бесцеремонно с собой обращаться. Да еще и…
– Где-то я уже видела эти светлые волосы… – нахмурилась я, пытаясь понять, почему этот человек кажется мне знакомым.
– Северянин, – подтвердила мою догадку Амалия. – А какой симпатичный мужчина, хоть и старый! – она крепче стиснула мой локоть.
– И вовсе не старый. Папин ровесник или около того. Эфир! – Я зачарованно наблюдала, как Бессигеру Маурштейн ведет в танце один из нелюбимых ею северян. Колоритная пара как раз протанцевала мимо нас, и я смогла рассмотреть лицо мужчины. – Это же ТОТ САМЫЙ северянин!
– О чем ты? – подруга удивленно посмотрела на меня. – Точнее, о ком ты, Мари?
– Тетя толкнула его сегодня утром у школьного портала. Он хотел им воспользоваться, но она его пихнула и, вместо извинений, еще и язык показала!
– О…
Я не ошиблась с выводами. Это подтверждало лицо тети Бесси, спорящее цветом с ее алым платьем. Мужчина что-то говорил, чуть склонившись к ее уху. Его рука уверенно и властно лежала на тетиной талии. И вел он себя так, словно знал ее половину жизни – то есть улыбался и смеялся в ответ на ее непременно хлесткие фразы, не спеша возмущаться или оскорбленно ретироваться, бросив сложную во всех смыслах партнершу.
– Они нас заметили! – вдруг ткнула меня в бок Ами.
Я не сразу поняла, о чем она говорит, но подруга была настойчивой и ткнула еще раз – сильнее.
– Они идут сюда, Мари! – в ее голосе послышались истерические нотки.
– Да кто? – я повернулась, чтобы посмотреть.
– При-Дур-Ки! – коротко и ясно ответила Амалия, но теперь и я смотрела на направляющуюся к нам троицу парней.
Кого я сейчас меньше всего хотела видеть, так это шайку задавак, которых мы с Ами окрестили «ПриДурКи» по первым буквам их фамилий. Эти парни считались дурной компанией и не скрывали своей принадлежности к скандальному движению «Стоп ай'рэ!»
