— Значит, ты не тронешь меня?..
Я снова вздыхаю. Потому что искренне не знаю, как убедить напуганную девушку, что не стану покушаться на ее честь, как это сделал другой негодяй до меня. Она не обязана и не должна мне верить. Но должен же быть способ успокоить ее на этот счет раз и навсегда…
Мысль, что приходит мне в голову, до простого забавна и в то же время ужасающе возмутительна. Что ж, зато будет эффективно. Так что…
Недолго думая, я поднимаюсь со своего места и начинаю расстегивать рубашку.
10. Шрамы
Мое сердце начинает биться быстро-быстро, когда я слышу слова генерала о том, что для него наш брак был просто сделкой с моим отцом. В иное время я бы, конечно, возмутилась, что меня сделали гарантом долговременных долговых обязательств… Или что у них там входило в их договор. Но сейчас я готова чуть ли не воспарить от облегчения.
Он не знает о моем позоре. Мой муж видит во мне ту, кем я всегда была. Пожалуй, единственный теперь во всем мире, кто не посмотрит на меня с укором. Даже эти несколько мгновений становятся для меня словно бы первым глотком свежего воздуха за последние дни.
— Значит, ты не тронешь меня? — вырывается у меня невольно, и я тут же корю себя и прикусываю за язык.
Если станешь задавать подобные вопросы слишком часто, Чароит, генерал точно заподозрит неладное.
Кассар встает со своего места и, нависая надо мной с высоты своего роста, касается пальцами застежек на рубашке, начиная ловко расстегивать одну за одной. Что?..
Что он делает?..
У меня даже перехватывает дыхание от возмущения. Запоздало понимаю, что мне бы сбежать или хотя бы закричать, но состояние шока и испуга слишком велики, а потому я только и могу, что замереть. Я пытаюсь перевести взгляд на лицо мужчины, чтобы прочесть в глазах его намерения, но у меня не получается. Я слишком откровенно пялюсь на его грудь… И шрамы, что ее покрывают.
— Видишь их, Чароит? — голос Кассара звучит слишком спокойно, даже ласково.
— Что? Я…
К этому моменту он успевает расстегнуть рубашку полностью, обнажая точеный торс. Плечи, ключицы, живот — все его тело покрыто алыми, плохо зажитыми рубцами с правой стороны, уходя все ниже и…ниже. Дыхание перехватывает еще сильнее, но теперь уже по другой причине. Я никогда не видела мужское тело так близко. И от осознания, что передо мной — мой муж, только все усугубляет.
— Ужасно, правда? — усмехается генерал.
Я резко вскидываю взгляд. О, этот несносный бесстыдник, кажется, продолжает издеваться надо мной! Я тут от стыда сквозь пол готова провалиться, а он!..
— …Там, внизу, все еще хуже. Демонстрировать не буду, но уж поверь на слово. Скрюченный, сморщенный…
— Я поняла, — спешно пытаюсь перебить его я.
— В общем, супружеский долг исполнять я не в силах, ведь для этого…
— Я поняла!..
Чем больше он говорит — тем сильнее я краснею и борюсь с желанием закрыть либо себе уши, либо Кассару рот. Щеки горят огнем, а мне хочется сбежать теперь уже по другой причине. Последнее, о чем я хотела бы говорить и представлять, так это… Боги, как же стыдно. За мужа моего стыдно! И самое ужасное, что сам Кассар, кажется, вообще ничего не знает о приличиях. Лишь продолжает смотреть на меня с усмешкой, не понимая, какие непристойности вынуждает меня выслушивать.
— Надеюсь, я тебя не сильно расстроил?
Чувствую, как от волнения у меня уже начинают подкашиваться ноги. Слишком много потрясений для одной ночи. Дыхание все еще перехватывает, а жар не желает спадать. На негнущихся ногах я делаю пару шагов в сторону, чтобы заново обогнуть стол.
— Чароит, с тобой все в порядке?.. — генерал снова становится серьезным, пытаясь подхватить меня под руку и поддержать.
Взглядом я натыкаюсь на треснувший стакан, из которого он пил какую-то коричневую гадость. Наверняка это крепкое спиртное. Никогда его не пробовала. Что ж… Кажется, ниже мне падать уже некуда. Сперва навлекла позор на всю семью, оказалась выставлена из родного дома, а теперь в мужья мне достался самоуверенный нахал, который не стесняясь может говорить вслух о невероятно постыдных и запретных вещах. А потому, недолго думая, я хватаю стакан и делаю из него большой глоток.
Горькая жидкость обжигает мне горло.
В следующую секунду я чувствую удар — Кассар делает взмах рукой, выбивая стакан у меня из пальцев. А после хватает меня за плечо и притягивает к себе, чтобы я посмотрела ему в глаза.
— Никогда больше так не делай, — его голос срывается на грозный, хриплый рык, — Не прикасайся к этой гадости. Ты меня поняла?..
Жжение в горле мгновенно начинает разливаться странным теплом по всему телу, путая мысли. Вместо того, чтобы возмутиться поведением своего новообретенного мужа, я отчего-то вдруг глупо улыбаюсь.
До чего красивые у него золотистые искорки в глазах!..
— А что? Мужчинам можно пить, а мне нельзя? — хихикаю я.
— Драконье пекло, чтоб тебя… Это не алкоголь…
— А что тогда?..
— То, что предназначалось не для тебя.
