В популярной литературе можно прочитать, что Нострадамус напророчил и Французскую революцию, и Наполеона с Гитлером, и мировые войны ХХ века, и даже ядерную бомбардировку Хиросимы и Нагасаки. Скептики это оспаривают, поскольку стихотворные ребусы астролога довольно туманны и допускают различные толкования. Например, предсказание про Хиросиму и Нагасаки выглядит так:
Тем, кому нравится мистика, этого вполне достаточно, чтобы уверовать. (Мне — нет). Но последнее сохранившееся пророчество Нострадамуса было совершенно недвусмысленным и в точности сбылось. Вечером 1 июля он сказал своему секретарю: «На восходе меня уже не будет». И действительно, на рассвете 2 июля скончался. Правда, был сильно болен, так что опять-таки: хотите верьте в магию Нострадамуса, хотите — не верьте.
Но в будущее сегодня все же загляните.
Для литераторов опасный возраст — 37. Как пел Высоцкий, «с меня при цифре 37 в момент слетает хмель. Вот и сейчас — как холодом подуло: под эту цифру Пушкин подгадал себе дуэль, и Маяковский лёг виском на дуло».
Рок-музыканты ведут еще более нездоровый образ жизни и еще безжалостней вампирят собственную психику, так что роковым порогом для них является вовсе уж грустный возраст в двадцать семь лет. На этой ступеньке споткнулись и больше не поднялись Джимми Хендрикс, Джанис Джоплин, Курт Кобейн, Эми Уайнхаус, из наших — Александр Башлачев.
Но главной звездой клуба считается Джим Моррисон, умерший от алкоголизма, наркотиков и энергетической опустошенности 3 июля 1971 года. Я видел его могилу на кладбище Пер-Лашез. Она и поныне, через столько десятилетий, постоянно замусорена дарами от паломников. Особенно впечатляет растущее рядом дерево, на которое почему-то положено прилеплять жевательную резинку. Грустные думы наводит оно.
Говорят, Моррисон знал, что умрет в 27 лет. Пишут, что место для захоронения он присмотрел себе сам — неподалеку от гробницы его любимого Оскара Уайльда (та вся в следах губной помады от поцелуев).
Выгореть и опустошиться к двадцати семи годам — горькая судьба. Сегодня слушаем «Riders On The Storm» и «Время колокольчиков».
Вспоминаем добрым словом музыкантов, сожженных своим талантом, и даем себе зарок жить долго.
Вы себе даже не представляете, сколько всего талантливого, драгоценного и волшебного пропадает бесплодно, зря. Потому что одаренные люди чаще всего небрежны, неорганизованны и мало ценят свой дар. В такие моменты рядом обязательно должен находиться кто-то зоркий и бдительный, чтобы взять Моцарта за шиворот и заставить записать ноты, а Пушкина ткнуть носом в чернильницу: сиди, гад, пиши. Иначе чудо лопнет, как мыльный пузырь и бесследно разлетится радужными брызгами.
Вот зоркая, бдительная и настырная девочка:
Имя — Алиса Лидделл. Возраст — десять лет. 4 июля 1862 года знакомый дядя (его звали Чарльз Доджсон) на прогулке сочинил для маленькой спутницы историю про точно такую же девочку, которую говорящий кролик увел в Страну Чудес.
Рассказал бы и забыл. Но Алиса вцепилась в сказочника мертвой хваткой и заставила записать всё-превсё с самого начала и до самого конца буквами на бумаге.
Так что миллионы детей потом попали в Страну Чудес только благодаря Алисе.
Если вы сказочник или сказочница — слушайтесь Алису. А если вы — Алиса, смотрите в оба и не прозевайте чудо, если оно при вас происходит. Учтите: чудеса случаются сплошь и рядом, без предупреждения. Будьте бдительны.
Этот день назначен, чтобы люди не урабатывались, ибо перерабатывание приводит к стрессу и «выгоранию». А по-моему это такой праздник.
Здравствуйте. Меня зовут Борис Акунин. Я трудоголик. И желаю вам того же, потому что правильный трудоголизм — разновидность счастья.
Трудоголик — это человек, который не делает различия между работой и отдыхом. Работа для него и есть отдых, а отдых и есть работа.
У писателя и любого «работника творческого труда» не бывает офисного времени от и до, не бывает выходных и каникул. Если ты писатель, ты писатель всегда, даже во сне. Ты трудоголик и в то же время бездельник, развлекаешься двадцать четыре часа в сутки. А если писательство тебя мучает и утомляет, значит, ты только думаешь, что ты писатель. (Не обращайте внимания на писателей, которые жалуются на творческие муки, — это мазохисты, получающие наслаждение от боли).
Но вообще-то относиться к работе не как к мешку с камнями, который нужно кое-как дотащить до уикенда, а как к кайфу своей жизни — это единственно годный способ существования.
