А оказалось, что нет. Япония просто сменила мундир на спецовку, засучила рукава и взялась за работу. Весь заряд национальной энергии, весь талант, все силы были переключены из режима разрушения в режим созидания. Двадцать лет — всего двадцать лет — понадобилось на то, чтобы возникла новая великая Япония. Великая высоким качеством своих товаров, мощью экономики и высокоразвитыми технологиями. Настоящее Японское Чудо — не индустриальный рывок, а трансформация агрессивности в креативность. Есть чему поучиться.
Это восклицание 15 августа 1977 года издали астрономы, работавшие на американском радиотелескопе «Большое Ухо». Они регулярно посылали в Большой Космос сигналы, надеясь, что откликнется какая-нибудь внеземная цивилизация. И вот из созвездия Стрельца волны принесли ответ: нечто членораздельное и, кажется, осмысленное. Ликованию и возбуждению не было предела.
Понятно, что означало Wow: «Мы в Галактике не одни! У нас есть братья по разуму! Они нас услышали! Мы общаемся!». Открытие Америки по сравнению с этим прорывом выглядело мелкой сенсацией из раздела «Местные новости».
Но штука в том, что после «сигнала Wow!» (это его официальное название) никто из созвездия Стрельца на Землю приветов больше не присылал.
Ученые выдвинули десяток гипотез — главным образом о том, что сигнал возник случайно или был неправильно интерпретирован. Никакая внеземная цивилизация «Большому Уху» не ответила — примерещилось.
А я думаю, что ответила. Что в созвездии Стрельца (это самый центр Галактики), допустим, на орбите солнца Росс-154, есть обитаемая планета, и тамошние астрономы приняли земное послание. Расшифровали его, ужасно обрадовались, что в космической пустыне где-то еще есть разумные существа, поспешили откликнуться. Отправили экспедицию на разведку, полетали вокруг Земли, чтобы понять — какая у нас тут цивилизация и стоит ли с ней контактировать.
Осенью 1977 года, как раз в районе восточного побережья США, неподалеку от «Большого Уха», была отмечена целая волна гипотетических НЛО.
Понаблюдали. Увидели баллистические ракеты с ядерными боеголовками, замусоренные мегаполисы, загаженную природу, скотобойни, тюрьмы, какую-нибудь драку фанатов на футбольном матче — и передумали общаться. Решили: пусть эта цивилизация сначала подрастет.
По-моему, правильно решили.
Вообще-то Международный день защиты детей отмечается 1 июня, но лично у меня эта официозная дата, назначенная какой-то бюрократической инстанцией, эмоций не вызывает. Никакого особенного порыва кидаться на защиту детей не возникает, потому что ни с каким событием 1 июня не ассоциируется.
Иное дело 16 августа, отмечаемое как День детей в Парагвае. Парагвайцам есть что вспомнить, а нам всем — над чем задуматься.
В этот день в 1869 году произошло сражение при Акоста-Нью, не имеющее аналогов в истории. Даже Крестовый поход детей не идет ни в какое сравнение с этим ужасом.
Парагваем правил полоумный диктатор Лопес, затеявший войну со своими соседями. На этой войне Лопес угробил всех взрослых мужчин своей маленькой страны, но на этом не остановился и призвал в армию детей — мальчиков вплоть до девятилетнего возраста.
На равнине Акоста бразильско-аргентинская армия сошлась с парагвайским войском и уничтожила его почти поголовно. Мальчишки плакали, умоляли о пощаде, но не получили ее. Потери победителей составили сорок шесть взрослых, в основном погибших от случайных выстрелов; потери побежденных — четыре тысячи детей, защитить которых было некому.
Мне кажется, это событие не парагвайского, а общемирового значения. День, который забывать нельзя.
Вот тема, над которой сегодня есть повод поразмышлять.
Это день, когда умер прусский король Фридрих Великий (1712–1786). «Великим» его прозвали еще при жизни, потому что он был очень воинственным, что-то там завоевал, участвовал в куче сражений и угробил бессчетное количество солдат.
Прозвище королю очень нравилось. Он с удовольствием совершил бы еще что-нибудь такое же великое, но после неудачной Семилетней войны (1756–1763) ресурсов для большой драки у Пруссии уже не было, и двадцать с лишним лет, до самой смерти, его величество скучал, хандрил и писал трактаты, чтобы потомство помнило, какой он был великий и чтоб немцы вечно благодарили его за боевую славу и за присоединенную Силезию. «Я — история самого себя», — говорил старый Фридрих.
И вот он помер 17 августа 1786 года, умученный подагрой и геморроем. Завещал похоронить его рядом со своими собаками — только их всегда и любил.
