Мой капитан полностью

В шесть лет Натаниэль Пирсон только мечтал стать пилотом. Он рос в бедной семье, и его родители не могли платить за уроки в местной летной школе, поэтому он начал делать планеры сам. Уйдя в четырнадцать лет из школы, Пирсон работал на двух работах, чтобы помочь семье, а потом поступил в Летную академию и стал одним из самых известных летчиков в стране.

После многих лет службы он основал «Элитные перелеты», первый рейс которой выполнял спроектированный им самим самолет. Но этот рейс окончился трагедией – погибла его жена, Сара Ирен, и пострадал его сын Эван.

Эван поправился, но гибель Сары повергла Натаниэля в депрессию на годы. Невзирая на боль, он поклялся, что его компания станет самой безопасной в мире, и в «Элитных перелетах» больше не случилось ни одной катастрофы.

Он надеется, что так будет всегда.

Я открыла биографию Эвана, но она была гораздо короче и еще менее информативной. Просто перечисление дат, университетов и того, что он любит летать. На фотографии он был в синей форме пилота.

Я недовольно откинулась в кресле и включила запись видеоинтервью с ним, сделанную несколько лет назад. Пока шли неинтересные ответы на скучные вопросы, я начала думать, что, очевидно, связь Джейка с ними давно утеряна или, возможно, он был плодом чьей-то неверности, который хотели скрыть. Я прочла еще несколько статей и уже хотела выключить интервью, как вдруг Эван сказал нечто, что застало меня врасплох.

– Да, – сказал он, – я провел в Летной академии лишь несколько лет. Закончил с отличием. И я еще храню свою форму. – На экране появилась его фотография в серой форме курсанта.

Я остановила видео и перемотала его назад – я снова и снова проигрывала эту часть, наблюдая, как интервьюер спокойно переходит к следующему вопросу.

Порывшись в своей почте, я отыскала сделанные много лет назад записи, ища цитату, которая так и не вошла в статью, но я знала, что она есть. «Я пошел в Летную академию, но с трудом закончил ее. Я не был отличником, но этот опыт был полезен. Я все еще храню свою форму».

По старой репортерской привычке я перемотала видео на фото из Академии и увеличила так, что смогла разглядеть цифры на краю фотографии – курсантский номер. Затем я отыскала телефон Летной академии и тут же набрала его.

– Приемное отделение, – раздался через два гудка мужской голос. – Чем могу помочь?

Я откашлялась.

– Я готовлю справочный материал для Times. Мы планируем выпустить статью о выпускниках вашей Академии.

– Чудесно. – Казалось, он был польщен. – Мы будем рады. Что я могу для вас сделать?

– Я проверяю факты, чтобы быть уверенной, что мы все правильно записали.

– Я понял. – В трубке послышалось щелканье клавиш компьютера. – Никогда нельзя быть уверенным, верно? Одну секунду… – Снова щелканье. – Согласно нашим правилам, я могу подтвердить что-либо, только если вы сначала назовете мне курсантский номер. У вас есть эти данные?

– Да. Пять, четыре, восемь, девять, семь, – читала я цифры с фотографии. – Один, ноль, ноль, девять.

– Так. И что вы хотели бы знать?

– Этот студент закончил с отличием?

– С высшим баллом. Получив все возможные награды. – Он рассмеялся. – Кажется, на последнем курсе мы даже придумали одну специально для него.

– Вы можете подтвердить его имя?

– Если вы сами сначала его назовете.

– Да. Пирсон. Эван Пирсон.

– Нет, мисс. В наших записях стоит другое имя. Может быть, вы перепутали…

– Да, простите. Я просто не туда посмотрела. Вестон. Джейк Вестон.

– Да, это он. Джейк К. Вестон. – Он сделал паузу. – И он согласился на проверку?

– Пришлось долго убеждать. – Я уже хотела отключиться, но вспомнила еще что-то. – А у вас есть выпускные книги? В электронном виде?

– Я могу прислать вам код доступа, который действует в течение часа. Но вам запрещается использовать в статье любые фотографии оттуда.

– Мы не будем. – Я продиктовала свой электронный адрес, поблагодарила, отключилась и уставилась на экран в ожидании сообщения. Оно пришло через десять минут, я тут же щелкнула по ссылке и стала просматривать страницы альбомов. Дойдя до буквы В, я замерла в потрясении.