Вместо подписи значилось всего одно слово: “Дым”.
Сложно передать весь ураган ярости, который накрыл Эленику в этот момент.
“Как он посмел?!” — думала она, нервно расхаживая по комнате, не обращая внимания, что весь ее растрепанный вид в такой час совершенно не приличествует княгине Порядка. Ведь к ней в любой момент мог кто-нибудь войти. Могли приехать гости, послы, муж, в конце-концов! А она в одном банном халате на влажное тело зарылась руками в мокрые перепутанные волосы.
“На что он рассчитывает? Что я кинусь в полночь искать его проклятый подарок? Чтобы “стать друзьями на несколько часов”? Самоуверенный наглец!”
Никогда еще Эленика не чувствовала в себе столько гнева. Хотелось кусаться, драться и топать ногами. Но вместо этого она схватила с полки серебряный подсвечник и замахнулась, чтобы бросить в окно, не подозревая, насколько в своей ярости она похожа на князя Хаоса.
Но в последний момент девушка пожалела тонкое Палирское стекло и, сжав губы, швырнула предмет об пол.
Канделябр на три свечи глухо ударился о мягкий ворс ковра, не принеся княгине желаемого облегчения.
Она остановилась у стола, гневно сжимая кисти в кулаки.
“Почему он поставил такую подпись?” — размышляла она, прекрасно догадываясь об ответе. “Чтобы лишний раз вывести меня из себя? “Дым” — это же название моего стихотворения из сборника Ники Мьен. Неужели он думает, что его самоуверенный особа значит для меня хоть что-то?”
Закрыв глаза, Эленика вспомнила одно из четверостиший:
“Он уносит с собой твои крылья,
Он оставит тебе лишь память,
На прощанье он скажет: “Лишь пыль — я”,
Но запомнится он, как пламя…”
В гневе кусая губы, княгиня постаралась взять себя в руки.
— У вас просто дьявольское самомнение, Дариэн Астард, — почти выплюнула она с ненавистью, стараясь не вспоминать, что именно о нем она и подумала, пару дней назад перечитывая этот стих в книжке, украденной из комнат повелителя.
Еще раз перечитав письмо, княгиня быстро смяла потрясающе красивую бумагу и бросила в огонь камина. Оранжевые языки пламени тут же окрасили послание черными пятнами, постепенно превращая его в пепел.
Естественно, ни о каком “прикосновении к подарку” не могло быть и речи. Эленика быстро оделась, собрала волосы без помощи служанок и покинула свои покои, намереваясь не возвращаться в них до следующего утра.
Весь день она или каталась на Иволге, или занималась делами поместья, или общалась со своими гостями. Но то и дело в памяти всплывало письмо, почему-то заставляя девушку заливаться загадочным румянцем.
К вечеру злость на Дариэна прошла. В конце концов, это было вполне в его стиле: прислать ей в высшей степени дерзкое и компрометирующее послание, ожидая, что она сделает так, как он задумал.
Но Эленика не собиралась больше играть в его грязные игры. Каждый день она просыпалась только с одной мыслью: “Как убить князя Хаоса?” И засыпала с этим же вопросом.
Пока ответ не приходил. Но она была уверена, что однажды ей выпадет шанс.
Однако, чем уверенней время приближалось к полуночи, тем любопытней становилось молодой княгине. Что за подарок она должна была найти? И что задумал правитель Кровавого заката?
Ведь в его письме она не уловила ни намека на очередной секс. Он писал: “Пусть враги станут друзьями. Хотя бы на несколько часов”. Что бы это могло означать?
Конечно, от Дариэна можно было ждать любой подлости. Он вполне мог и обмануть ее. Только вот зачем все эти сложности? Ведь при желании он мог сделать с ней все, что угодно, без этих дурацких ухищрений.
В результате, как только пробило полночь, Эленика уверенно закрыла за собой дверь в собственные покои. На первый взгляд ничего вокруг не изменилось.
