— Я повторно приношу вам свои извинения, миледи.
Он сделал легкий кивок головы и снова попытался выйти из помещения. Но и тут Рамон перекрыл ему дорогу.
— Вы должны ответить за свои действия! — воскликнул маркиз.
— Перестань, Рамон! — на этот раз вскрикнула Эленика, хватая за руку друга. — Пусть идет.
Леонарел бросил злой взгляд на соперника, потом странно-водянисто посмотрел на бывшую жену.
— Я все исправлю, княгиня, — хрипло бросил он. — Обещаю, — и исчез в дверях.
Некоторое время в зале стояла напряженная тишина. Затем Эленика упала в кресло и откинулась на его спинку.
— Неужели это правда? — прошептала она. И непозволительная радость проскочила в ее голосе.
Рамон улыбнулся, а княгиня покраснела, поняв, что он уловил ее настроение.
— Правда, миледи. Я только ругаю себя за то, что так долго провозился с костюмом, что чуть было не опоздал на ваш… завтрак…
Он слегка нахмурился, сжав челюсти.
— Дариэн предупреждал меня, а я… Так хотелось почувствовать себя снова нормальным человеком.
— Постойте, о чем вы говорите? — теперь нахмурилась Эленика, чувствуя, что без бокала вина и сама уже не способна вынести все новости сегодняшнего утра.
— О том, что пару ночей назад Дариэн меня помиловал, — ответил Рамон слегка бесцветным голосом. — При одном условии. Я должен стать вашим личным телохранителем, поскольку отныне вы — единственная и последняя княгиня Порядка. Наместница провинций Анвара и Палирии. Он рассказал мне, что Леонарел лишен всех титулов и привелегий. Но намекнул, что, вероятно, бывший ваш мужет предпринять некие “действия” по отношению к вам. Оказывается, он был прав…
Эленика нервно плеснула себе в стакан золотистого напитка из кувшина и отпила. К ее удивлению, это оказалось то самое вино, что она пила вместе с князем Хаоса в Милантарском дворце. Пьянящий аромат цветов с легкой горчинкой полыни на миг отвлекли ее от невероятных новостей, погрузив в воспоминания, которые оказались на удивление приятными. Оказывается, в ту ночь ей было по-настоящему хорошо…
— Как удивительно время расставляет акценты… — проговорила девушка сама себе.
— Что вы сказали? — не понял мужчина.
— Ничего, — покачала головой Эленика, возвращаясь в реальный мир. — Рамон, я хотела бы освободить вас от обязанности, которую навязал вам повелитель Кровавого заката. Мой особняк полон стражи, телохранители мне не…
— Стоп, — резко прервал ее маркиз и сдвинул брови. — Это не навязанное мне обязательство, княгиня. Это мой долг и желание моего сердца. Вы спасли мою жизнь, хотя я сам напрашивался на смерть. Вы поступились своей гордостью, пытаясь защитить меня от гнева завоевателя и человека, которого все вокруг считают монстром. Я должен, как минимум, отплатить вам тем же. А, как максимум, я готов ради вас на гораздо большее.
Он вдруг встал на одно колено и с поклоном протянул девушке свой меч.
— Моя жизнь — ваша, миледи. Как и моя воля, и моя поддержка.
Девушка вздохнула, понимая, что не переубедит друга.
— Благодарю, маркиз Айвери, — с улыбкой ответила она. — Я принимаю ваш дар.
Рамон улыбнулся в ответ и позволил себе встать.
А княгиня продолжала размышлять.
Во-первых, теперь она знала, что князь Хаоса жив. Это одновременно заставляло ее сердце стучать быстрее от неправильной, ненормальной радости, а кровь — кипеть от привычного гнева.
Во-вторых, она снова злилась на то, что Дариэн раздает какие-то распоряжения, касающиеся ее лично, но не спрашивает ни ее мнения, ни желаний. При этом он сам не удосужился появиться и объяснить все.
С другой стороны, почему повелитель всего мира вообще должен ей что-то объяснять? Да это даже и лучше, что он лишил ее своего присутствия. Вот только перестать злиться никак не получалось.
В-третьих, Леонарел. Лишенный всех титулов и земель. Лишенный жены и брака. Какие эмоции это рождало в ее сердце, кроме неприличной радости? Несомненно, опять — гнев. Дариэн Астард одним легким движением руки, ставящей подпись на гербовой бумаге, умудрялся ломать человеческие жизни.
Как он теперь будет жить? Бывший князь Анвара и Палирии. Последний светлый князь. Он не сможет вынести этого позора. Не сможет быть простым вассалом.
О том, что этот бывший князь чуть не изнасиловал ее на обеденном столе, Эленика даже не вспоминала. Ей было слишком жаль мужчину, у которого настолько помутился разум от горя, что он перестал понимать, что делает.
А, в-четвертых, Рамон Айвери. Маркиз вышел из тюрьмы, и что-то в нем незримо изменилось. Конечно, даже пара недель в камере на кого-угодно наложат отпечаток. А тем более на дворянина, привыкшего к удобствам, чистоте, слугам и комфорту. Но Эленика чувствовала, что здесь было нечто иное. Будто он стал иначе… думать.
— Рамон, а вам совсем не жаль Леонарела? — спросила вдруг княгиня, пытаясь понять, что кроется в голове друга и верного слуги.
— После того, что я видел сегодня… — задумчиво протянул мужчина, — не жаль.
В его серо-голубых глазах сверкнул металл, когда он невозмутимо продолжил:
— Знаете, княгиня, я ведь не все время содержался в катакомбах вашего особняка.
— Правда?
Рамон кивнул.
