Виктория Владимировна внимательно вслушивалась в речь дочери, попутно приглядываясь к ее мимике — кажется, кто-то слишком бурно реагировал на незнакомого соседа. Интересно, с чего бы это?
— Парень? — эхом повторила она. — Молодой?
— Ну, может, на пару лет меня старше. Я у него паспорт не спрашивала, — рассеяно пожала плечами Ася. Спать продолжалось хотеться до безумия.
— Симпатичный? — продолжала любопытствовать Виктория Владимировна.
— Ну, танк по имени Капитолина впечатлен им сильно, я бы сказала почти растаял машинным маслом, — ехидно проговорила Ася, но тут до нее дошло, по какой причине любимая родительница могла так интересоваться, и из груди вырвался возмущенный вопль. — Мама!
— Что мама? — сделала невинное выражение та. — Я просто спросила.
— Для человека, который больше двадцати лет на сцене, сыграно весьма бездарно, — покачала головой Ася. — С трудом верится. Не знаешь, почему?
— Возможно потому что твоя бабушка мне вчера весь мозг вынесла на тему правнуков? — в тон ей ответила признанная актриса.
— Не катит, — не согласилась Анастасия. — У нее уже Кир есть, пусть наслаждается. От меня такое счастье в ближайшие пару лет точно не грозит.
— Ох, Аська, не зарекайся, — вздохнула мама и нанесла на губы помаду. — Ладно, я побежала, ребенок. Хорошего дня, — но пройдя пару шагов она остановилась. — Ой, слушай, совсем забыла. К нам тут Рогожины собираются в гости. Петр с ними. Остановятся у нас.
Ася невольно скривилась — Марина Рогожина была однокурсницей ее мамы, довольно приятным человеком. Все бы ничего, если бы не ее сын. Который почему-то упорно мнил, что Аська от него без ума. При этом без ума был сам — от слова совсем. Мозгов ему явно Господь не отсыпал. И, выбирая между Петькой и самовлюбленным соседом, она выберет:
— Мама, я пока на квартире поживу, ты ж не против? И тут посвободнее как раз будет, — предложила Ася. Потому как сосед — существо призрачное, видела она его всего два раза, он про нее забыл уже минут через десять… А вот торчать с Петькой практически в одном помещении. Нафиг-нафиг-нафиг, у нее нервы не железные, еще приголубит чем-нибудь тяжелым да прямо по пустому месту.
— Не против, солнышко, — согласилась Виктория Владимировна, прекрасно знающая любовь собственного ребенка к сыну подруги. — Только ты хотя бы пару раз для приличия покажись здесь.
— Для приличия — обязательно, — согласно кивнула Анастасия. — Явлюсь ночью в белой простыне в качестве призрака. Подойдет такое приличие?
— Аська! — укоризненно посмотрела на нее мать, потом перевела взгляд на часы и ойкнула. — Мне пора, — и убежала.
Что ж, хорошего мало, определенно. Но раз уж такой повод, стоит поучиться жить одна. Может, так и проще будет справиться с собственными демонами? А то периодически она до сих пор просыпается с криками… Это уж как-то совсем не комильфо. Ладно, самой пугаться, родителей-то зачем пугать?
Сон почему-то прошел. Кажется, упоминание Петра Рогожина иногда действуют похлеще всякого кофе. Но сделать бодрящий напиток все равно не помешает. В конце концов, портретный очерк еще не закончен, нужно доработать. А потом уже, когда ни сил, ни мыслей не останется, можно и поспать. Вдруг станет легче?
Проведя нехитрые манипуляции с туркой (а признавала она только сваренный кофе), Ася пристроила на коленях ноутбук и начала быстро печатать, словно от ее скорости зависела чья-то жизнь. Из рабочего ступора ее вывел звонок смартфона.
— Опять строчишь? — вместо приветствия поинтересовались в трубке. — Я тебя скоро в печатную машинку в телефоне переименую.
— Привет, Паша, — устало потерла переносицу Ася и хихикнула. — А почему в машинку? Они ж устарели.
— Просто это единственный более-менее гаджет женского пола. А ты у нас как ни крути, девушка, — великодушно сообщил собеседник.
— Ага, как ни крути, — хмыкнула Ася, приподнимаясь на диване и косясь в сторону зеркала. Кажется, она дошла до стадии, когда крутить пришлось бы долго, чтобы понять. Но не расстраивать же дорогого друга и любимого однокурсника? Пашка — один из тех немногих людей, которые остались в ее жизни, прекрасно зная всю правду. Ни разу не упрекнув и не осудив. Впрочем, Пашка Королев и был тем хорош, что он всегда был настоящим, искренним. Возможно, даже слишком искренним для журналистики.
— Детка, только не говори, что ты опять на своей работе днюешь и ночуешь? Ну пожалуйста… — попросил Королев. Ася как наяву представила внимательные серые глаза, которые казались слишком цепкими для такого балагура. Он всегда видел глубже, чем другие.
— Раз ты так просишь — не буду, — улыбнулась Ася. — Но сейчас я дома, не беспокойся.
— Что, Никита выгнал наконец-таки отсыпаться? — понимающе усмехнулся Павел, пересекающийся пару раз с ее начальством. — Ладно, раз такое дело, то ты сейчас отсыпаешься. А в восемь часов я за тобой зайду.
— Зачем? — просто спросила девушка. Отказаться она даже не пыталась — не прокатит. Да и по другу соскучилась.