Он не хотел сам становиться отцом. Не хотел перебиваться от одной зарплаты до другой. Не хотел ущемлять себя в чем-то, не хотел тратить свое личное время на семейные тусклые будни, которые принесут только разочарование.
После разговора, где они ничего не решили, он решил покурить в закутке возле одной из многоэтажек, окружающих детскую площадку. Только теперь понимает, какое странное место они выбрали для встречи. Еще с их прихода сюда за ними следила одна занятная бабка на противоположной стороне площадки.
Эдакая милая любопытная старушка, блюститель закона и порядка на своей, как ей кажется, и чужой территории. Он даже сейчас был у нее под прицелом. Максим стоит и курит, а она так и сидит на том же месте, старательно делая вид, что просто вышла подышать свежим воздухом.
Олеся так и не сдвинулась с места, где Максим ее и оставил.
Через минуту Катя кому-то позвонила и, разговаривая, сильно жестикулировала руками в своей привычной манере, когда была на эмоциях. После одного такого раза Максим потом ходил с разбитым носом.
Он нервничал. Нужно было срочно что-то придумать, пока она сама не начала действовать.
***
Воронов устал раздражаться. Еще недавно он был счастлив, но это быстро прошло. Эмоционально он был полностью перегружен и опустошен. Теперь он только и замечал одних матерей с детьми. Это была настоящая атака. Голова разрывалась от пульсирующей боли в висках.
Недавно он сидел за завтраком и переключал каналы, чтобы посмотреть пока ест. Только вот через пять минут ему пришлось выключить его в раздражении и закинуть пульт куда подальше, потому что на одном канале рассказывают про нормальный стул у ребенка, а на другом про то, как проверяли раньше беременность по Гиппократу с помощью лука.
Вчера одна из работниц заявила о своей беременности, и все на радостях решили скинуться ей на будущего малыша.
С Максима же потребовали больше всего, аргументируя тем, что он мужчина и не пожалеет денег на будущее поколение, к которому он не имеет никакого отношения. Воронова бесило, что они думали, будто он располагал к большим тратам, чем они, будучи на одном уровне. Он вовсе не был причастен к тому, что ей придется уйти в декрет, и возможно не вернуться оттуда. И скорее всего она станет той самой бывшей сотрудницей, приходя к ним на работу поболтать о непростых материнских буднях с орущим ребенком на руках. Худшее в такой ситуации, что им потом без нее придется справляться с наплывом посетителей. Это тоже бесило неимоверно.
Сама же эта девушка была довольно хороша собой. Невинная блондинка со светло-карими глазами. Полная противоположность его Кати. Худенька и вне работы всегда ходила в милых кружевных платьях и блузках, а в холода носила что-то вязаное. В характере часто проявляла эгоистичность и инфантильность, чем многим не нравилась, но, конечно же, беременность все изменила.
Максим Воронов знает, что ей это нравится, такое отношение к себе, словно она мамина любимая хрустальная ваза. Максиму так и хотелось, чтобы ее муж показал ей однажды, что все не так просто в жизни, чтобы она перестала жить, как маленькая принцесса с личным штатом прислуги, которые ей должны по праву рождения.
Несколько ему все же было известно из разговоров остальных представительниц женского пола, ненамеренно естественно, что у нее был такой муж, который будет требовать охраны домашнего очага.
Ну и удачи ей с этим.
Кадровому отделу только головная боль. Муж ее обратно уже точно не пустит после декрета.
***
Он возвращался домой и стоял уже возле своей двери в темном подъезде, так как лампочку опять кто-то выкрутил, и матерился, пытаясь вспомнить, куда положил ключи.
Вдруг его слух уловил какой-то шорох на полу и движение воздуха в его сторону, и он в ужасе понял, что кто-то стоит возле него.
Максим в этот момент хотел закричать на весь подъезд, чтобы хоть кто-то оказался здесь прежде, чем случится непоправимое.
Он замер, а в руках поднял телефон, надеясь, что его не слышно. Кровь стучала в его голове, и Максим понял, что может упасть в обморок. Медленно повернулся и резко посветил экраном вперед.
Телефон упал с грохотом на бетонный пол холодного подъезда после того, как Воронов увидел напротив себя знакомое лицо.
– Ну, привет.
***
Находясь дома, он не замечал, что что-то не так. Когда сошли последние синяки с лица, бабушка попросила Илью сходить в магазин. Теперь все было строго. И по дороге туда у него внезапно случился приступ паники. Он вернулся домой и ничего не объясняя, залетел в свою комнату. Он плакал. Это было ужасно. Все чувства, что были когда-то, вернулись, только в несколько раз сильнее. Это он уже не мог нести в себе. Илье было не справиться. Теперь каждый раз, проходя мимо входной двери, он испытывал подступающую тошноту и учащенный пульс. Он больше не хотел бороться. Ему было не за что.
