В 1944 переехал в Москву. Стал главным редактором «Знамени». Напечатал повесть В. Некрасова «В окопах Сталинграда» (первоначальное название – «Сталинград») и выдвинул её на сталинскую премию. Напечатал стихи Анны Ахматовой, от которых, правда, отрёкся в статье, опубликованной в «Литературной газете» 7 сентября 1946 года.
Закончил он пьесой «Незабываемый 1919-й», где вернулся к теме Гражданской войны, обороны Петрограда. То есть, прикрылся этой темой, как фиговым листком, восславив Сталина как великого полководца, проявившего свой гениальный дар уже тогда – в 1919-м. Сталин оценил этот шаг высшей оценкой – дал Вишневскому в 1950-м сталинскую премию 1 степени.
Но 28 февраля 1951 года Вишневский скончался.
В найденном в архивах потаённом дневнике Вишневского не удивляет запись о кампаниях 1937 года:
«Сильно чувство о России, её истор [ической] миссии и пр. Всё это как-то глубоко входит в душу и сознание. Наша мировая функция, возможности. Народ вышел на широчайшую арену, сил масса (зачеркнуто: ускорение), наше огромно (исправлено на: дела) культурн [ые] накопления дадут в ближ [айшие] 10 лет необыкновенные результаты. 30—40 млн. людей с образованием, активные весьма, всё молодо. Старые вылетают, чистка». И сразу после констатации этой кровавой «чистки»: «К лучшему!» Как написал об этом критик Л. Максименков, «Вишневский, испугавшись смелости собственной немарксистской и мальтузиански-бесчеловечной мысли, зачёркивает последний, итоговый вывод: „В стране процессы 37 г. дали ускорение омоложения“» («Вопросы литературы», 2008, №1).
Думаю, что, не испугавшись, а, устыдившись, Вишневский зачеркнул этот вывод. И начало его редакторской деятельности в «Знамени» говорило, что совесть (пусть даже в остатках), но жила в его душе.
После 1946-го он занялся истреблением совестливости. Что ему это удалось и говорит значок лауреата сталинской премии, чуть ли не привинченный на крышку гроба.
Вадик Черняк, Юра Смирнов и Саша Аронов были в литературном объединении «Магистраль» неразлучной тройкой.
Я оценивал стихи всех трёх достаточно высоко. А Борис Абрамович Слуцкий к Черняку благоволил. Рекомендовал его стихи всем редакциям.
Вадик печатался не слишком активно. Он писал не только стихи, но и статьи о шахматах. Вёл шахматный раздел в журнале «Сельская молодёжь».
Так вот с шахматами у него дела складывались лучше, чем со стихами. Он успел выпустить несколько книг по шахматам, пока наконец не появился его первый сборник «Большая осень». Книга вышла в 1989 году. Вадиму Григорьевичу Черняку было 55 лет. Он родился 21 декабря 1934 года.
Он работал в «Московском комсомольце», в журналах «Комсомольская жизнь» и «Сельская молодёжь». Был главным редактором альманаха «Подвиг». Знал, казалось бы, всех в редакторском мире. Но свои стихи проталкивать не умел.
Чужие – умел! После смерти Юры Смирнова он очень много сделал для того, чтобы выпустить достойную книгу друга. У Юры из-за семейных неладов перед смертью рукописи были разбросаны, какие-то листы просто утеряны или уничтожены. Вадик по памяти восстановил немало прекрасных строк.
Умер Вадим Григорьевич 18 апреля 2008 года. Хороший был поэт!
Я только недавно узнал, что известная частушка «
Делоне – из семьи потомственных математиков. Поначалу и сам поступил в математическую школу. Но ушёл. Школу закончил экстерном. Поступил учиться в Пединститут имени Ленина (сегодняшний МПГУ).
В 1960—1963 ещё школьником посещал поэтические сходки у памятника Маяковского. После возобновления чтений в 1965 году стал их постоянным участником, сблизился с поэтами-«смогистами», хотя сам в СМОГ не входил. Написал обращение в Идеологическую комиссию ЦК КПСС с требованием легализовать СМОГ. За это был выгнан из института и исключён из комсомола.
Первая публикация стихов Делоне состоялась за рубежом («Грани», 1967, №66).
