Его похоже нисколько не расстроил подарок Назиды, он был спокоен, как никогда. Я вздохнула с облегчением и решила не придавать значения очередной глупой шутке Назиды.
— И откуда у нее деньги на такие подарки? — спросила я мужа.
— Эта барышня откажется от еды, ради того чтобы устроить нам какую-нибудь пакость!
Он поднял колокольчик с пола, который я выбросила.
— Посмотри на эти колокольчики, они крохотные!
Я подумала о том, что можно их продать или подарить, хотя больше всего хотелось просто выкинуть в окно. Только в самолёте вряд ли бы кто-то оценил, если бы я попробовала открыть иллюминатор. Мы итак с Вилли увлеклись сегодня. Я думала, что теперь смогу вздремнуть, но на этом наши испытания не закончились. Один молодой парень с дальнего кресла, вдруг встал, подошёл к нам и заявил:
— Сбегающие неудачники!
Вилли напрягся.
— А я за вас голосовал, Вилли, а вы разрушили наш туннель! Желаю вам никогда не возвращаться! Вы не президент, а просто…. дурак!
Вилли побледнел, хотел что-то возразить, но тот мгновенно ушел и больше мы его не видели до конца полета.
Эти слова взволновали мужа гораздо сильнее, что глупые подарки Назиды. Я хотела утешить его, но он отвернулся и сидел, уткнувшись в какую-то точку на столике. Я решила не беспокоить мужа. Обиды сгорят в нем, но для этого нужно дать ему возможность побыть наедине с собой. Мы спрячемся, закроемся, все, что связано с Кернией станет для нас чужим. Нужно уничтожить Родину в наших сердцах, иначе мы не сможем пережить случившееся.
Самолёт медленно шел на посадку. Здесь в Сокко нам не нужны были коньки, они на всякий случай лежали в нашей сумке, вдруг когда-нибудь нам всё-таки придется вернуться в Кернию или мы захотим найти искусственный лёд в Сокко. Удивительно, между нашими странами всего час полета, но климат здесь совсем другой.
Наконец самолет остановился. Стюардесса мило простилась с нами и попросила забрать колокольчики. Я хотела отказаться, но Вилли ничего не говоря положил их в свою барсетку, и мы вышли из самолёта. Солнце сразу ударило нам в глаза, я зажмурилась от непривычки, и меня потянуло на Родину. Но я остановила эти мысли. Нужно привыкать к новой жизни! Вилли обнял меня, словно почувствовав мои переживания. Похоже, он уже насладился одиночеством в самолёте и теперь был готов поддержать меня. А я, увы, наоборот начинала все больше осознавать то тяжёлое положение, в котором мы оказались.
Там внизу около нашего трапа росли огромные деревья, с огненно красными листьями. Как давно я не видела осени, наверное, с тех пор как мои родители увезли меня в Сокко, чтобы спастись от страшной катастрофы, постигшей нашу Кернию. Тогда жуткий ледяной ураган сметал все вокруг, наш дом на моих глазах превратился в щепки. Но родители увезли меня в Сокко. Тогда многие бежали. А наша маленькая Керния всего за несколько суток превратилась в ледяную пустыню. А ведь когда-то и у нас было теплое солнце, но это было настолько давно, что многие дети и не помнят этого времени. С тех пор прошло лет двадцать пять, это не такой уж большой срок, но для меня почти целая жизнь!
Мы покинули аэропорт, получили свою огромную белую сумку и отправились в никуда. Даже сумка сегодня напоминала мне Кернию. Белая, как мои родные снежинки! Родина уже начала звать меня. Но Вилли улыбался, вдыхал свежий осенний воздух, наслаждался природой. Неужели ему не больно? Я смотрела на него и не могла понять, что с ним происходит. Наверное, он не хочет показывать мне своего состояния. Мне тоже нужно отвлечься, ведь теперь новая страна должна стать нашим домом. А там в Кернии остались родители, знакомые, и…бывшие друзья — Кэрн и Лутте. К счастью, моих родителей не было в Кернии, когда мы ломали туннель. Вряд ли бы они нас поддержали. Они уехали в другую теплую страну, Рио-раджи, и к счастью, ещё не вернулись. Наверное, стоит им посоветовать остаться там или перебраться в Сокко, мало ли что может случиться на Родине.
Вилли катил сумку по ровному красному асфальту, а с двух сторон от дороги росли золотые цветы.
— Алла, сегодня вместо снежинки я подарю тебе цветок! — сказал мне муж и уже нагнулся, чтобы сорвать его.
Лучше бы он подарил мне снежинку! Я горько вздохнула, отвернулась от него и позволила слезам вырваться наружу.
— Я хочу в Кернию! Я больше не могу!
Вилли нежно прижал меня к себе:
— Алла, это я во всём виноват! Но мы прорвёмся! Нам здесь понравится, а если нет отправимся куда-нибудь ещё, например, в Рио-раджи к твоим родителям.
Но я плакала без остановки. Я не могла притворяться, что все хорошо, не могла поддерживать мужа. Меня лишили чего-то очень важного. Или я сама во всем виновата? Ведь именно я предложила Вилли осуществить мечту: попробовать стать президентом Кернии. Я уткнулась в грудь мужа, чувство вины просто сгрызало меня.
— Это я один во всем виноват! — успокаивал он меня, но от этих слов становилось ещё больнее. Но я всё-таки справилась с собой. Вилли не должен видеть моих страданий. Я улыбнулась сквозь слезы, и мы отправились искать гостиницу.
