«Отец ни за что тебе не поверит, - давила на больное тетя. – Ты хочешь его разочаровать? Тебе мало того, что он перенес из-за твоего вранья по поводу школы? Помнишь, сколько небылиц ты ему наплела про оценки, про то, как тебя обижали одноклассники? Вправду думаешь, что он встанет на твою сторону после всего? Ты посмотри на то, как одеваешься, у тебя все юбки длиной как пояс…»
В тот момент я почувствовала себя такой беззащитной, что хотелось выть.
Отцу я так ничего и не сказала, потому что была уверена – не поверит. Отвернется от меня, обвинит в том, что сама напросилась.
Я возненавидела его лютой ненавистью за то, что его никогда не было рядом. За то, что не защитил.
А еще я поняла, что совершила огромную ошибку.
Мне не следовало жаловаться на дядю. Стоило записать это на видео, а потом всю жизнь шантажировать его записью. Вот тогда этот козел поплясал бы на углях! И тетя бы поплясала.
С тех пор я вообще никому и никогда не доверяла своих секретов.
А еще я сообразила, как можно превратить слабость в силу. Использовала мужскую похоть как оружие, когда мне было нужно.
Папочка бы не одобрил.
Старший Логинов лег бы замертво, узнай он хоть о половине того, что я успела натворить за жизнь.
Бездумно хватаю телефон, звоню Антону.
- Ну привет, мудель! Как жизнь?
- Что ты хочешь, Мария? – бухтит он.
Явно не рад слышать, зол на меня.
Но ведь это не он должен злиться, а я.
- Я тебе доверила одну простую вещь, а ты облажался по полной программе, - цежу ядовито. – Как, скажи мне, как ты не смог выполнить даже ту малость, которую я тебе доверила? Тебе всего лишь нужно было переспать со Звонаревой, я тебе даже помогла все организовать, чтобы ее соблазнить…
- Я пытался, - мычит он в трубку. – Но Орлов помешал. Все из-за тебя! Ты сказала, что берешь его на себя, а он приперся в самый неудачный момент.
- Все, что от тебя требовалось – это поиметь ее. Неужели это было так сложно? Сделай это! Подлови, пригрози, придумай что угодно…
- Ну и понту? – вдруг начинает он спорить. - Орлов ее не бросит все равно…
Мои нервы не выдерживают.
Начинаю орать:
- Ты точно дебил! Сам подумай, нужна она ему будет из-под другого? Он пошлет ее куда подальше… Хоть раз будь мужиком, сделай дело! Ты хоть на что-то способен? Нет? Тряпка! Поэтому тебя Звонарева и кинула! Баба ты, понял? Даром, что с пипиркой. Ба-ба…
Пока я кричу на Антона в трубку, вдруг краем уха слышу, как в прихожей раздаются какие-то звуки.
Резко замолкаю, откладываю мобильный и слышу отчетливые шаги в коридоре. Причем шаги не одного человека, а как минимум двух.
Так, дверь я заперла. И кто это? Воры? Но они не смогли бы справиться с хитроумными замками, которые мне установил отец. К слову, у него одного имеются ключи.
Не успеваю толком испугаться, когда в дверях спальни появляется папа.
- Ты не брала трубку… - говорит он каким-то странным, отрешенным голосом.
А за его спиной маячат двое здоровенных ребят в синей униформе.
Смотрю на гостей с ошалевшим видом.
Отец принимается разъяснять.
- Мария, это люди из очень хорошей частной клиники…
Частная клиника?
Зачем это? К тому же двое мужчин на докторов никак не похожи, скорее уж на санитаров… О-о!
- Пап, ты зачем тут с санитарами? – хлопаю ресницами и перевожу взгляд с отца на непрошенных гостей.
- Машенька, ты только не волнуйся, - отец выставляет вперед ладони. – Очевидно, что у тебя что-то не так с психикой. Тебя обследуют, и…
- Ты меня в психушку что ли сдать решил? Совсем двинулся?
- Это не психушка, - заверяет он. – Просто частная клиника, где…
- Я нормальная! - ору, что есть мочи. – Мне не надо ни в какую клинику!
Потом хватаю тарелку с лимонным тортом и швыряю ею в отца. Он уклоняется, но снарядов на кровати еще много.
- Вы ко мне не подойдете, ясно?
В этот момент замечаю, как отец щелкает пальцами и двое мужчин бросаются к моей кровати.
- Я нормальная! – ору что есть мочи, пока мне крутят руки. – Нормальная…
Катерина
Я стучусь в палату к отцу Славы.
Просовываю голову в дверь:
- Можно?
- Проходи, Катенька, - говорит Игорь Викторович.
Захожу в палату, оглядываю лежавшего на кровати мужчину.
Худой, почти сплошь седой, со ссадиной на щеке и с загипсованной ногой, он представляет собой не слишком приятное зрелище.
Тем не менее при виде меня отец Славы приободряется, садится в кровати, улыбается мне от уха до уха.
- Здравствуйте, - тяну немного застенчиво.
Мы виделись сегодня ранним утром, когда Слава привез меня к отцу перед работой - знакомиться. Мы с ним вроде бы даже поладили, неплохо пообщались, но все равно в присутствии Игоря Викторовича я немножко стесняюсь.
Впрочем, оно не удивительно, учитывая, какую сцену, я наблюдала между ним и сыном сегодня утром.
Оказалось, Слава до сих пор жутко злится на отца за самоволку в горы. И не постеснялся ему об этом сказать, не сдерживая эмоций, прямо при мне. Он расстарался для папы по полной программе, выбил ему одноместную палату, хорошенько приплатил. Но в душе до сих пор не простил. И на робкую просьбу родителя принести чего-нибудь съедобного и мясного, ответил решительное – нет.
