Насчёт Алининого телефона Паша не угадал. Как только прогремел первый раскат грома, девушка выронила свой смартфон из рук, тот упал на асфальт, экран разбился, батарея вылетела и, к несчастью, попала в пластмассовую мисочку, в которую сердобольные прохожие налили воды для бродячих кошек и собак. И хоть Алина и не считала себя дурой, однако именно в этот раз повела себя крайне глупо: достала аккумулятор из миски, вытерла его салфеткой, вставила обратно в телефон, включила его… Тот пожужжал немного, пискнул, на экране засветилась какая-то надпись на абракадабрском языке, свистнул, крякнул и затих. Как подозревала Алина, навсегда.
Особо девушка не расстроилась, ведь всё равно пора было давно купить новый телефон, тем более что и деньги именно на него лежали в шкатулочке, подаренной ещё отцом. Что ж, значит, откладывать больше некуда.
По-хорошему, сейчас бы домой бежать, ведь вот-вот должна была разразиться гроза, но Алина не привыкла отступать, а потому продолжила свой путь. У дома, где ещё совсем недавно жили Астаховы, она остановилась и уставилась на асфальт, надпись на котором лишила человека жизни. Сейчас роковые буквы были старательно замазаны белой краской, а поверх кто-то талантливо нарисовал полевые цветы.
Долго здесь Алина задерживаться не стала, подбежала к подъезду, трясущейся рукой набрала цифры на домофоне, однако дверь ей никто открывать не стал. Похоже, квартира всё ещё была пуста. Алина каждый день пыталась связаться с Викой, испробовала множество способов, но так и не смогла напасть на её след. Словно розоволосая девушка исчезла насовсем. Как бы Алина ни храбрилась, сколько бы она ни доказывала Паше, что уже обо всём забыла и идёт дальше, но себе она могла признаться: эта история её не отпустила и вряд ли когда-нибудь отпустит.
Когда же Алина добралась до своего дома, дождевая вода стекала с неё ручьями. Срочно в душ! Совсем не хотелось бы заболеть в самый первый настоящий учебный день! А ведь завтра столько всего интересного!
Злоключения Алины на сломанном телефоне не закончились. Сначала у самого́ подъезда развалились её любимые белые босоножки. Причём сразу обе. Затем дверь решила подшутить над девушкой и открылась только с двенадцатого раза. И в довершение всего сломался лифт. Пришлось подниматься босиком, а идти по бетону в такую холодину – не самое приятное действие.
Наконец-то родной этаж, родная дверь в общий тамбур… Алина наступила босой ногой на коврик у входной двери и тут же отпрянула. Ей показалось, словно сразу несколько иголок впились в её ступню.
– Да что такое? – пробормотала девушка, присела на корточки и приподняла половицу.
И та оказалась утыканной швейными булавками. Кажется, у Алины появился враг. Или он у неё уже давно?
Вечером Пашка застал Алевтину Анатольевну рыдающей за кухонным столом. Она размазывала слёзы по лицу, её плечи тряслись, и повсюду валялись использованные бумажные носовые платочки.
– Мам, что случилось? – парень тут же подскочил к ней, присел на корточки и заглянул ей в глаза. – Мам?
Ответить Алевтина Анатольевна не могла – её всё ещё душили рыдания, поэтому она указала дрожащим пальцем на висящий на стене телевизор. Увидев на экране знакомую собаку, Пашка облегчённо выдохнул, взял со стола пульт и выключил злосчастный «зомбоящик».
– Мам, я тебя сколько раз просил не смотреть такие фильмы! А ты ещё и «Хатико» выбрала! – Он поднялся на ноги. – Ты б ещё «Му-му» почитать решила!
Алевтина Анатольевна затравленно посмотрела на сына, всхлипнула, всхрюкнула, уронила голову на руки и разразилась рыданиями с новой силой. Пашка тут же пожалел, что упомянул историю, из-за которой и сам пролил не одну скупую мужскую слезу.
– Мам! – Он вновь оказался на корточках. – Ну, не плачь! Э… Так морщин больше будет!
Женщина приподняла голову и пробормотала:
– У меня нет морщин…
– Так появятся, если и дальше будешь сопли по столу размазывать!
Выпрямившись, Алевтина Анатольевна схватила насквозь промокшую салфетку и шумно в неё высморкалась. Пашка хмыкнул, встал и пошёл в прихожую, чтобы достать из встроенного шкафа новую пачку.
– Вот! – вернувшись, он протянул её матери. – И больше не реви!
– Угу.
– Шоколадку будешь?
– Угу!
Посмеиваясь, Пашка сходил в свою комнату за плиткой пористого шоколада и передал её всхлипывающей матери.
– Как знал, что пригодится!
А ночью сквозь сон ему показалось, что мама снова плачет. Возможно, действительно показалось. А быть может, она снова смотрела или читала что-то до жути душещипательное. Как говорится, мышки плакали, но продолжали жрать кактус.
И Пашка почти угадал. В комнате Алевтины Анатольевны и правда шёл «Титаник». Чем не прикрытие?
