Монтгомери часто думал, что у него достаточно причин быть ей благодарным. После бегства жены он легко мог бы ожесточиться и в каждой женщине видеть лишь способное предать, неуравновешенное, излишне эмоциональное существо. Кэролайн стала для него своего рода противоядием; ее спокойствие, рассудительность и сдержанность убедили его, что не все женщины одинаковы. Если бы он полностью ушел в себя, то никогда не смог бы полюбить Аннабель.
– Скажи, Кэролайн, – спросил он, – ты все еще казначей Женского комитета по тюремной реформе?
Выражение ее лица не изменилось. Только чашка тихонько звякнула о блюдце. Кэролайн поняла – он обо всем догадался. Она действительно все еще казначей комитета. И имела возможность обратиться к королеве Виктории напрямую…
Когда Кэролайн встретилась с ним взглядом, в ее глазах было смирение.
– Я преступила черту, – сказала она.
– Несомненно, – холодно сказал он. – Вопрос в том, почему. Почему, Кэролайн? Я должен был выиграть эти выборы! Почему ты не стала ждать, а поспешила передать сплетню ее величеству?
Кэролайн осторожно поставила чашку на стол.
– Я не была уверена, что ты победишь на выборах без… – Она прикусила губу.
– Без чего?
Кэролайн вздохнула.
– Без вмешательства единственной власти, с которой ты считаешься. И чтобы о ваших отношениях с мисс Арчер не стало известно в свете. Поверь, я никак не ожидала, что королева отреагирует подобным образом.
Он так сильно стиснул зубы, что не сразу смог заговорить.
– Ты не имела права вмешиваться.
Кэролайн сложила руки на коленях, маленький, тугой узел на фоне синих юбок.
– Если бы пошли слухи, что из-за деревенской простушки ты ставишь под угрозу свое имя, оппозиция тут же использовала бы их, чтобы подорвать твой авторитет. Попробуй я предостеречь тебя, ты бы непременно поставил меня на место.
– И поэтому ты предпочла действовать за моей спиной, – сказал он угрожающе. Проклятье, да она и не думала раскаиваться!
– Директор тюрьмы поделился с женой, – ответила Кэролайн. – Еще бы, нечасто посреди ночи в его кабинет является герцог, чтобы лично забрать заключенных. Его жена, к сожалению, жуткая сплетница, не успела я и глазом моргнуть, как все леди в комитете узнали, что ты освободил нескольких суфражисток и воровок, да еще пригрозил закрыть Миллбанк. И неважно, сколько вздора было в этой сплетне, дамы отправились домой к своим мужьям, а добрая половина из них отнюдь не твои друзья.
– Думаешь, я этого не предвидел?
– Разумеется, предвидел! – воскликнула она. – Меня как раз и напугало то, что ты забыл об осторожности. Разве нельзя было послать кого-нибудь вместо себя?
– Просить другого человека, чтобы тот ради меня поставил под угрозу свою репутацию? – Монтгомери покачал головой. – К тому же я всегда предпочитаю действовать лично, когда дело касается тех, кого я люблю.
Кэролайн побледнела.
– Ты говоришь о
– Видимо, ты не слишком хорошо меня знаешь, – тихо сказал он.
– Я знаю тебя достаточно! – выпалила Кэролайн, костяшки ее сжатых пальцев побелели. – И не питаю иллюзий, я прекрасно понимаю, почему ты предложил мне быть твоей любовницей. Ты неохотно пользуешься услугами куртизанок, и кодекс чести запрещает тебе спать с женами арендаторов, или служанками, или наставлять рога мужчинам более низкого положения. Точно так же ты не стал бы путаться с женами других герцогов. Я прямо-таки создана для удовлетворения твоих потребностей: вдова, равная по положению, да и живу поблизости. Иногда я задавалась вопросом: как бы ты решал эту проблему, если бы наши поместья не имели общей границы?
Ее дрожащий подбородок говорил гораздо больше, чем слова…
– Не сомневайся, я любил тебя ради тебя самой, – сказал он. – Кроме того, не вижу смысла в твоей тираде.
Невеселая улыбка изогнула ее губы.
– Дело в том, что ты никогда ничего не делаешь импульсивно. Но по отношению к мисс Арчер ты действовал наперекор всем правилам и здравому смыслу. С самого начала, когда ты проскакал с ней на лошади через всю округу. Я не верила этому, пока не увидела вас вместе. То, как ты на нее смотришь…
Монтгомери прервал ее мрачным, тяжелым взглядом.
Кэролайн осеклась.
– В истории столько примеров, когда ради хорошенького личика мужчины разрушают свою жизнь, – пробормотала она. – Я не могла просто стоять и смотреть. Не могла…
– Удивительно, на что только не идут женщины, пытаясь спасти меня от самого себя, – сказал он.
Взглянув на карманные часы, Монтгомери понял, что пятнадцать минут светской беседы истекли.
Когда он направился к двери, Кэролайн окликнула его. И ради старых добрых времен он оглянулся.
Леди Лингхэм стояла посреди комнаты, снова совершенно спокойная, твердая, как сталь, прямая, как тростинка…
– Она очаровательная молодая женщина, Монтгомери. Узнав, что она твоя любовница, общество нанесет ей тысячу смертоносных ударов. В таких ситуациях главное бремя всегда ложится на женщину.
– Я в курсе. – Он кивнул. – Прощай, Кэролайн.
