– Не сомневаюсь, ты хотела как лучше.
– Ну что я наделала! Я же вижу, ты расстроена. – Лицо Хэтти полыхало, как факел. – Я хотела как лучше… Просто сегодня все дамы с зелеными глазами будут в изумрудном, а ведь пурпур – идеальное обрамление для твоих глаз. Дополнительный цветовой контраст, если хочешь. Ты всегда носишь такие унылые вещи… О боже, как неудачно все вышло! Я просто… не удержалась. Сама не знаю, как сказала: «Беру пурпурное».
Аннабель подняла платье с кровати. Под ним лежали прозрачная нижняя юбка, пара белых перчаток до локтя и две маленькие нераспечатанные коробочки. В первой лежал изысканно расшитый бархатный чокер, во второй – серьги, крупные жемчужные капли, прикрепленные к квадратным камням розового цвета.
– Это только на время, – быстро сказала Хэтти, – ведь я знаю, насовсем ты не согласилась бы принять.
– Верно, – сказала Аннабель, пытаясь не показывать нарастающее в душе раздражение.
Хэтти так тщательно продумала ее наряд. Как же объяснить подруге, что в этом платье Аннабель будет выглядеть, будто ворона в павлиньих перьях? Как выскочка, дочь викария, на один вечер прикинувшаяся высокородной леди?
Она повнимательнее разглядела платье. Теперь оно показалось ей не таким уж ярким, но было чересчур облегающим. Платье-футляр, приталенное, с глубоким вырезом на груди – фасон, который она видела лишь на страницах журналов в общей комнате колледжа.
– Для такого платья нужен… корсет до середины бедер?
При упоминании о столь интимных вещах глаза Хэтти удивленно расширились.
– Да. Ну и что?
Аннабель взглянула на нее с шутливым отчаянием.
– У меня короткий, только до талии.
Короткие корсеты давно вышли из моды, но к платьям Аннабель устаревших фасонов вполне походили.
Хэтти развела руками.
– Одолжить тебе один из моих?
– Но ведь ты намного ниже меня.
– А если попросить еще у кого-нибудь…
– Не стану же я просить незнакомых дам одолжить мне их… нижнее белье, – прошипела Аннабель.
Щеки у обеих подруг пылали.
– Черт! – Расстроенная Хэтти опустилась на кровать. – Я и впрямь все испортила! А ведь я так надеялась, что хотя бы ты сегодня будешь выглядеть ослепительно.
Аннабель присела рядом с ней.
– Что ты имеешь в виду?
Подруга провела рукой по пурпурному шелку.
– Я-то буду настоящим пугалом. Наряды мне выбирает мама, а она ничего не понимает в моде. У меня будет блеклое пастельное платье, без намека на декольте.
Аннабель печально улыбнулась одними уголками рта.
– И поэтому вместо себя по своему вкусу ты решила одеть меня.
Насупленная Хэтти горестно пожала плечами.
Аннабель сжала ее руку.
– Ты так старалась, подобрала для меня… полный наряд, и я правда очень благодарна тебе.
Хэтти растерянно промямлила:
– И все-таки как же быть с корсетом?
Ничего, Аннабель поступит так же, как и всегда.
– Придется проявить смекалку.
Будем надеяться, что платье сядет по фигуре. И, боже, надеть панталоны, скорее всего, не получится, ведь сквозь плотно облегающую тело ткань они будут видны…
Двери распахнулись, и в комнату ворвалась Катриона, дико озираясь по сторонам.
– Вы не видели мои очки?
– Катриона! – воскликнула Хэтти. – Без них ты выглядишь совсем по-другому!
Подруга повернула голову в ее сторону и моргнула. Сейчас она была совсем не похожа на ту Катриону, к которой они привыкли. Ее лицо казалось будто раздетым. Хотя и красивым. Оказалось, очки скрывали ее большие кельтские голубые глаза, окаймленные длинными черными ресницами.
– О чем ты? – сказала Катриона. – Я сегодня ужасно рассеянная.
И она снова выскочила из комнаты.
Хэтти бросила на Аннабель многозначительный взгляд.
– По-моему, Катриона неравнодушна к Перегрину Деверо, – пробормотала она. – И сняла очки, чтобы привыкнуть обходиться без них, ей хочется хорошо выглядеть на сегодняшнем балу.
Аннабель нахмурилась.
– Но ведь лорд Деверо уехал в Уэльс около часа назад.
Она видела, как Перегрин с застывшим каменным лицом садился в карету. Его брат, однако, еще не вернулся в Клермонт. От предвкушения грядущего бала по спине Аннабель пробежала дрожь.
– О боги, пусть это платье подойдет мне, – сказала она и резко поднялась.
В парадной гостиной Клермонта стоял оживленный гул голосов. Здесь собрались несколько сотен человек, чтобы веселиться и танцевать до утра. В приглушенном свете мягко поблескивали драгоценности и фужеры с шампанским. Огромное сборище гостей ничем не напоминало незатейливую деревенскую вечеринку, вокруг колыхалось настоящее море незнакомых бледных лиц. Аннабель вошла в зал, сопровождаемая почти осязаемыми взглядами и перешептываниями.
– Смотрите. Это от Селесты, – сказала одна дама.
– Платье, разумеется, от Селесты… Но кто же она?
