Себастьян резко повернулся, и Аннабель оказалась на спине, а он сверху. Она испуганно дернулась. И обнаружила, что не может пошевелиться. Его твердая возбужденная плоть решительно пролагала путь между ее бедрами. Колени Аннабель сами собой приподнялись и обняли Себастьяна. Она застонала. Да, когда дело касалось его, всякая мораль или скромность покидали ее… В его глазах светилось понимание.
– Я тщательно подбираю свое окружение, – сказал он, – только таких, кто, глядя мне в глаза, совершенно неспособны скрыть своих мыслей. Тогда я вполне могу позволить себе верить им на слово.
Аннабель рассмеялась.
– Постарайся, чтобы никто об этом не знал. Иначе твоя жизнь сильно усложнится.
Внезапно его взгляд стал напряженным. Она чувствовала мощную пульсацию в преддверии разрядки…
Себастьян перевернул ее на живот.
Он перебросил ее спутанные волосы через плечо, горячий язык коснулся шеи. Сколько жажды чувствовала она в его поцелуях, в прикосновениях к покрытой нежным пушком коже и потаенным местечкам, которые вновь ожили. Аннабель выгнула спину, наслаждаясь ощущением крепких мышц и жестких волос на его груди, прижатой к ее плечам.
– Мне нравится твой смех, – пробормотал он между ласками. – Он такой мелодичный.
– Лучше музыки Мендельсона?
Он прикусил изгиб ее шеи, совсем чуть-чуть, и она ахнула.
– Лучше, – ответил Себастьян, – гораздо лучше.
Его руки скользнули между матрасом и шелковистой тяжестью ее грудей, и от ласкового прикосновения к затвердевшим розовым соскам с ее губ неожиданно сорвался стон. Удивительно, о ее теле он знал такие вещи, о которых она даже не подозревала, и чем больше тайн он открывал ей, тем больше она покорялась ему, и вот уже в мире не осталось ничего, кроме ощущений, пока… сзади не прижались его бедра, раздвигая ей ноги, чтобы войти внутрь.
Аннабель замерла, как только догадалась о его намерении.
Его голос у ее уха был загадочным и мягким, как черный шелк…
– Ты позволишь?..
Она возбужденно сглотнула. Его губы были такими мягкими, такими нетерпеливыми, он приник к изгибу ее подбородка, нежно покусывая, золотистая щетина слегка покалывала ей кожу.
– Да, – прошептала она.
Да, да, и еще раз да. Скоро она будет согласна на все, она и сейчас полностью в его власти.
На этот раз не было никакой борьбы, лишь плавное, горячее скольжение, радость от того, что она снова соединяется с ним. Аннабель зарылась в прохладные простыни пылающим лицом, когда Себастьян приподнял ее бедра немного выше. Ее пальцы беспомощно вцепились в матрас.
Платон ошибался. Недостающая половина души вовсе не сатирическая выдумка. Чувство завершенности, когда они с Себастьяном сливались в одно целое, было пугающе, радостно реальным. Все казалось таким правильным и настоящим, будто никогда не должно было закончиться. И снова он скользящими толчками настойчиво вел Аннабель к экстазу, его пальцы ласкали ее между ног, пока она не растворилась в отдаленном эхе собственных криков. И все же в пылу страсти ее пронзил укол сожаления оттого, что он отстранился, вместо того, чтобы найти освобождение внутри нее…
Они лежали, расслабившись, безвольно переплетя руки и ноги, он на спине, она прижималась к его боку, закинув вялую ногу на бедра Себастьяна. Щека Аннабель прижималась к его груди. Именно там, казалось, сосредоточился его восхитительный аромат.
Себастьян лениво водил пальцами по ее затылку, нежно поглаживая кончиками пальцев кожу головы, и ей хотелось замурлыкать, как довольная кошка. Через несколько часов наступит утро, все закончится. И все же такого удовлетворения Аннабель не чувствовала уже много лет, если вообще когда-либо испытывала – то было глубокое, тихое спокойствие, будто на мучительный вопрос наконец-то получен долгожданный ответ и все встало на свои места. Может быть, позже она и пожалеет о том, что снова не смогла устоять перед искушением. Но не сейчас.
Аннабель провела пальцами по груди Себастьяна, как раз там, где в ровном ритме билось его сердце.
– Тогда… – произнесла она, – когда я пришла к тебе…
Себастьян приподнял ее подбородок большим пальцем.
– О чем ты?
Ей было неловко говорить, труднее, чем она ожидала.
– Когда ты сидел в кресле, – объяснила она.
– Ах тогда, – сказал он, и его глаза вспыхнули.
– Знаешь, я никогда раньше… Просто читала о таком. В некоторых книгах.
– В некоторых книгах? – повторил он, приподняв одну бровь.
– Да. Иногда случайно натыкаешься на… описания… в древнегреческих манускриптах. Или видишь на греческих вазах.
– Значит, я должен благодарить древнегреческую керамику, – пробормотал Себастьян, переведя взгляд на ее губы.
И, невероятно, Аннабель была уверена, что, если бы он захотел, она и сейчас смогла бы проделать то же самое…
Одной рукой Себастьян убрал назад ее непослушные пряди.
– Кто он? – тихо спросил он.
