Моя дорогая леди, минуло тридцать лет с тех пор, когда Флоренс Найтингейл отправилась на Крымскую войну, где практически в одиночку спасла тысячи раненых солдат от неминуемой смерти. К несчастью, повседневная жизнь женщин, подобных мне, не изменилась, несмотря на то что мисс Найтингейл продемонстрировала твердость воли и таланты, присущие женскому полу. Я бы назвала это существованием, а не жизнью, поскольку мы во многом походим на модные безделушки, декоративные и в конечном счете бесполезные; другие люди определяют наше место. Нашей жизни не хватает смысла, она искусственно наполнена хлопотами по хозяйству и бессодержательными и ничего не дающими уму ритуалами; или жестокой реальностью, оказывающей пагубное воздействие на наш мир, – нищетой, болезнями, плохим обращением с детьми, и это далеко не весь список. Бывают дни, когда я задыхаюсь и с отчаянием вижу, как жизнь утекает сквозь пальцы, словно песок в песочных часах…
Уф!
Тристан уронил письмо на середину стола и потрясенно взглянул на Люси:
– Полагаю, это относится к категории «депрессия»?
Он выбрал из стопки очередной конверт.
– От миссис Энни Браун…
Моя дорогая леди, я все больше убеждаюсь, что борьба за права замужних женщин может стать более долгой и более упорной, чем любая другая известная миру битва. Мужчин с сотворения мира учат, что они в семье обладают правами абсолютного монарха, а уничтожать жену по капле изо дня в день – это не убийство…
Тристан запнулся:
– Боже праведный…
Больше он не произнес ни слова.
Сперва Люси пыталась к нему обращаться, однако он в ответ лишь бормотал что-то себе под нос, и в конце концов она сдалась. Тристан не прикоснулся ни к чаю, ни к печеньям, которые Люси подала на стол, когда часы пробили одиннадцать. Отмахнулся и от предложенного бренди. Сосредоточенный Тристан, с нахмуренными бровями… Между письмами Люси продолжала украдкой посматривать на него. Мужчина, которого она когда-то считала пустым и поверхностным, открылся с неожиданной стороны.
Люси покончила с одним мешком и взялась за следующий. А вот мешок Тристана опустел лишь наполовину. Впрочем, у Люси глаз был наметан: она умела сразу выхватывать основное содержание и потому редко дочитывала письмо до конца.
Тристан резко встал, и Люси уронила на колени очередное письмо.
– Чаю хочешь?
– Нет, – рассеянно ответил он.
– Если работа кажется слишком нудной, ты можешь…
– О нет. Работа интересная. – Люси насторожил его язвительный тон. – Очень интересная.
– Действительно?
Тристан улыбнулся. С непередаваемым сарказмом.
– О да. Настоящий кладезь внезапных озарений. Попадаются просто жемчужины. Вот мой безусловный фаворит.
Он взял письмо, которое отложил ранее.
Моя дорогая леди, обращаюсь к Вам по секрету, в надежде, что вы сможете помочь мне в таком вопросе, о котором женщина обязана молчать как могила; однако я не могу больше молчать ни минуты. Я знаю мужчину, который говорит своей жене: «Ты моя собственность, у меня есть соответствующий документ, и я имею право делать с тобой все, что заблагорассудится»; и закон христианской страны гласит, что женщина должна подчиниться, когда он совершает столь гнусные вещи, от которых и сам дьявол покраснел бы. Мужчина, который, как сказано, был сотворен по образу и подобию божьему, на деле самое примитивное животное на свете и вдобавок самое жестокое. Это пошатнуло мою веру в добродетельность Бога настолько, что заставило опасаться за свой рассудок.
Тристан замолчал и уставился на Люси поверх страницы.
Она наклонила голову:
– И?..
В его глазах промелькнуло замешательство:
– Стало быть, ты каждый день читаешь подобные письма?
– Именно так.
– И давно?
Люси вспомнила не сразу:
– Письма начали приходить пачками около пяти лет назад, когда мое имя стало пользоваться авторитетом. И уже примерно два года мы учитываем их и распределяем по категориям.
– Мы?
– Суфражистские ячейки Британии. Каждые две недели я суммирую общее количество и подвожу итог.
– Вот как… – Он принялся расхаживать по комнате, сцепив руки за спиной. – И сколько же их? Писем?
– К настоящему времени у нас набралось пятнадцать тысяч.
Он ядовито рассмеялся:
– И это лишь те, кто решился написать.
– Полагаю, большинство женщин предпочитают молчать, – призналась Люси.
– Не сомневаюсь. – Тристан разглядывал ее с опаской, будто встретил впервые. – И как, тебя не тянет застрелить первого же мужчину, который попадется на глаза?
Теперь он окончательно завладел ее вниманием.
– Какие странные вещи ты говоришь.
– А как насчет того, чтобы поджечь парламент?
– Ты вне себя… Письма тебя поразили?
– Я видел, что мой отец в качестве супруга человек весьма подлый. – Тристан мрачно оглядел пять заполненных доверху коробок. – Но я не догадывался, что все такие.
– Не все. Довольные жизнью жены нам не пишут. Хотя, конечно, и они могут с такой же вероятностью попасть в ловушку, если удача от них отвернется.
Тристан сурово посмотрел на нее:
– Как все это омерзительно.
