– Ну что ж… А я не приняла бы вас за женщину, которая борется.
Кажется, у матери слегка перехватило дыхание. Затем она едва заметно кивнула:
– Полагаю, все мы убегаем и боремся как умеем, когда того требуют обстоятельства. Куда деваться? – Она снова посмотрела на сумку. – Ты приняла решение уехать совсем недавно.
– Верно, недавно.
Пауза.
– Мы сможем найти тебя?
– Нет.
Зачем им ее искать?
Во взгляде матери промелькнула искра – некая эмоция, изменчивая и мимолетная, словно пламя свечи боролось со сквозняком, – и затем сменилась растерянностью.
– Ой, кто это у нас?
Люси обернулась. Боудикка, дерзкая предательница, наконец снизошла до того, чтобы покинуть свое укрытие. Проигнорировав Люси, она принялась ходить вокруг гостьи, почтительно обнюхивая подол юбки.
– Любопытно, – промолвила мать. – Вот куда ты попала…
Она наклонилась и с привычной небрежностью погладила блестящую черную шерстку.
Люси похолодела:
– Что вы имеете в виду?
– Ты о чем? – Графиня подняла глаза, не прекращая чесать кошку за ухом.
– Вы сказали «вот куда ты попала». Как будто… вы ее знаете.
– Еще бы не знать! Я совершенно уверена, что эта особь – один из отпрысков леди Вайолет.
Леди Вайолет?
Мать нетерпеливо махнула кистью руки:
– Той самой, которая заняла второе место на Лондонской выставке.
Люси в свое время не разделяла непонятной материнской увлеченности выставками кошек.
– Мне следовало догадаться, что он хочет отдать ее тебе, – продолжила мать. – Бог знает почему. Ты его вечно раздражала.
Мир умолк. От нехорошего предчувствия по спине пробежали мурашки.
– Он? Кто «он»?
– Лорд Баллентайн, разумеется!
На миг Люси словно растворилась в воздухе, совсем сбитая с толку.
– Наверное, вы ошибаетесь. – Мысли беспорядочно носились в голове. – Это может быть любая другая кошка.
Мать даже обиделась:
– Любая? Вряд ли. Мне потребовалось несколько лет, чтобы найти заводчика, добившегося такого экстерьера: черный окрас, белый кончик хвоста и длинные ноги. Настоящая порода, у нее такая родословная!.. Сколько ей лет?
Голос матери пробивался к Люси будто сквозь завесу.
– Десять, – выдавила она из себя. – Осенью будет десять.
– Вот и еще одно подтверждение. Я отчетливо помню: лорд Баллентайн взял у меня котенка в последний раз, когда гостил в Уиклифф-холле, десять лет назад. Заявил, что берет в подарок для одной юной леди, которая крайне нуждается в компании; я это запомнила, потому что никогда не отдаю котят просто так. Однако ему не отказала, потому что у меня давний долг перед его матерью – долг, который я буду считать погашенным с лихвой после этого жуткого… Девочка моя, что с тобой? Ты в порядке?
Нет, Люси была не в порядке. Горло сдавило, в носу щипало, глаза жгло.
Она встала, побрела по коридору в кухню и остановилась, сгорбившись, в том месте, где влепила Тристану пощечину.
– Боже мой! – Мать последовала за ней, явно встревоженная: – Я тебя расстроила.
– Нет. – Люси покачала головой: – Нет. Теперь мне все ясно.
Это Тристан подбросил Боудикку ей на порог. Она – та самая юная леди, которая нуждалась в компании.
Тем временем мать в некотором замешательстве обошла кухню, рассматривая облупленные шкафы и чугунную раковину – свидетельство бедности; в представлении графини они выглядели чужеродными, как и вся обстановка кухни.
Все эти годы Люси презирала Тристана.
Все эти годы были для нее добрее, теплее и насыщеннее благодаря четвероногой подруге. В некоторых отношениях единственной подруге.
Она отмахнулась от его слов – в ту минуту он был взвинчен, и вообще, когда дело касается Тристана, ни в чем нельзя быть уверенной…
А прими она всерьез его признание, что было бы с ней?
Люси знала, что сможет противостоять красивому, порочному, умному и неожиданно ласковому негодяю.
И знала, что
– Какая я дура!
Мама издала победный возглас. Затем обнаружила подле ящика со льдом бутылку вина, откупоренную и полупочатую, и выхватила ее.
– Вот, – она достала чайную чашку, – выпей глоток.
– Спасибо, мама, – искренне поблагодарила Люси, и мать эту искренность услышала – потому что так и застыла, пораженная, в процессе наливания вина. – У меня нет времени. Опаздываю на поезд.
Склонившись над столом, Тристан изучал разложенные бумаги.
У Люси подогнулись колени от внезапного облегчения; она с жадностью вбирала в себя его образ. В жилетке и со сбившимся набок галстуком. Тристан выглядел, как всегда, красивым и желанным. Надежды застать его здесь были весьма хрупки. В поезде Люси приняла решение, что должна извиниться, однако думать дальше не отважилась. Знала одно – нужно извиниться. А если ему больше нет до нее дела, придется как-то выживать.
Он поднял глаза, и Люси поперхнулась от ужаса. Выражение его лица было совершенно нейтральным. Выживать – мало; с этим мужчиной она могла бы быть
