Мой любимый «нелюбимый» Новый Год полностью

До Нового года осталось две недели. И в то время, как мои коллеги в предвкушении праздников подбирали подарки близким, наряд, для корпоратива, украшали свои рабочие места, я, не желая и слышать об этом празднике, всецело погрузилась в работу.

С самого детства для меня тридцать первое декабря равнялся дню траура. Странно, не так ли?

Мне было десять. Я отчетливо помню день, когда помогала маме на кухне с приготовлением новогодних блюд. Мы нарезали салаты, пекли мясо по-французски. Мама сама испекла шедевральный торт. Елка, как и вся наша московская двухкомнатная квартира была украшена под стать празднику. Но, буквально за шесть часов до того, как пробили куранты, мы с мамой получили удар похлеще, в самое сердце.

Придя домой, мой отец даже не снял верхнюю одежду. Он отправил меня в свою комнату, желая о чем-то поговорить с мамой наедине. Я решила, что они будут обсуждать, как именно подложить подарок под елку (к тому времени, вера в Деда Мороза ослабевала с каждым годом), и осталась подслушать их разговор, за слегка приоткрытой дверью.

Папа не стал ходить вокруг да около и выложил маме всю имеющуюся у него информацию:

— Вера, я ухожу.

— Куда уходишь? Твоя смена окончена. Неужели ты взялся кого-то заменить на работе?

Папа работал врачом скорой помощи. Он часто брал подработки, чтоб мы с мамой ни в чем не нуждались. Как оказалось позже, причина была совершенно в другом.

— Ты не поняла. Я ухожу от тебя.

Мама присела на стул, выпучила на папу глаза, медленно протирая руки в кухонное полотенце.

— Сегодня не первое апреля. Не удачная шутка! — Произнесла она, явно будучи ошарашенной.

— Я не шучу. У меня будет ребенок. Точнее, у нас со Светой, будет ребенок.

— Света? Это та самая медсестра, которая работала с тобой в смене?

— Именно.

Я стояла за дверью и меня охватил дикий ужас. Как так-то? У моего папы скоро будет сын. Я вовсе не была разбалованным ребенком, но мне льстил статус «папиной принцессы», как он часто сам меня называл.

Я никак не могла понять, неужели еще неродившийся ребенок стал ему дороже меня? Ох, что только не творилось в ту минуту в моей детской голове. Я хотела уйти в свою комнату, ноги резко подкосило, я присела у двери на корточки. Прикрыв лицо руками, я более не видела того, что происходило на кухне, но отчетливо помню каждое произнесенное слово.

— Знаешь, мог бы сообщить об этом радостном событии завтра, — с болью в голосе произнесла мама.

— Не мог. Я сейчас подарю Кате подарок и ухожу.

— Ты уйдешь прямо сейчас?

— Верно. И прошу тебя, только не устраивай сцен перед ребенком. Это бесполезно. Я уже все для себя решил.

— Похоже ты и за нас все решил, — тихо шепнула мама, затем добавила, — Не переживай, никаких сцен не будет. Единственное, о чем я тебя попрошу, скажи Катюше, что у тебя смена, а твои вещи я соберу завтра.

Папа открыл кухонную дверь и обнаружил ревущую меня.

— Катя, дочка, — начал он, но я оттолкнула его руки от себя и с диким криком: «Не трогай меня!», убежала к себе в комнату.

Лишь когда отец ушел, маме удалось уговорить меня открыть дверь.

— Его точно нет в квартире? — уточнила я, высовывая голову из комнаты.

— Нет. Пойдем смотреть телевизор? — предложила мама.

— Мам, папа ушел от нас? — интересовалась я, когда мама перебирала пультом каналы.

— Доченька, мне жаль, что ты стала свидетелем той ситуации на кухне, но ты уже совсем взрослая и должна понимать, папа любит тебя, как и прежде.

— Тогда почему он ушел? Он любит того ребенка больше, чем меня?

— Нет, ты здесь не причем.

Не понимаю, как мама сохраняла спокойствие весь вечер. Мы посмотрели два фильма, накрыли стол и дожидались боя курантов. Она всеми силами старалась исправить мое отвратительнейшее настроение. Я сделала вид, будто все в порядке, чтоб не расстраивать ее. И если при мне она каким-то чудеснейшим образом держалась, то, когда мы разошлись по своим комнатам, я услышала, как она тихо плачет в подушку.

В эту самую секунду я возненавидела этот день. Дала себе обещание, что более никогда не буду праздновать Новый год. Для меня тридцать первое декабря, стал таким же днем, как любой другой день в году. Последующие несколько лет мама все еще пыталась вернуть в нашу семью дух праздничного настроения, но все было безуспешно. С приходом подросткового возраста пришли и определенные странности моего поведения. В тот момент я полностью не осознавала, какого было маме терпеть меня и все мои капризы. Слава богу этот период продлился не столь долго, а вместе с появлением в нашей семье отчима, появилось и долгожданное мамино спокойствие.