Мне было мучительно стыдно за свои вчерашние эмоции, ведь Риан совершенно ни в чем не виноват…
Он не знает, что мы не родственники. Он имеет право любить того, кого захочет, даже если это не я…
— Прости меня… — прошептала я, не поднимая взгляда. — Это был… эмоциональный срыв.
Я печально усмехнулась и добавила:
— Наверное, мне нужно носить ментальный регулятор почаще…
Риан, увидев, что сегодня я уже не сторонюсь его, все-таки присел рядом. Его рука мягко коснулась моей, а я снова не удержалась от дрожи.
Подняла на него взгляд и замерла, чувствуя обреченную щемящую боль в груди.
Его синие, словно небо в солнечный полдень, глаза смотрели на меня нежно, любяще…
В уголках глаз защипало, в груди заворочалась тоска. Но уже не сумасшедшая и безудержная, а покорная и бессильная…
— Зара… я много думал обо всем и понял, что… отдалился от тебя в последнее время. Прости меня… — заговорил он, накрывая мою руку и второй своей ладонью. — Я заработался, я увлекся делами и… не уделял тебе должного внимания…
Я тяжело выдохнула, понимая, что не имею права требовать от него даже этого, но Риан интерпретировал мои эмоции по-своему и придвинулся еще ближе.
Я замерла, завороженная этой волнующей близостью, и почти перестала дышать.
— Когда я очнулся с полной потерей памяти*, мне было очень тяжело и одиноко, и только твое внимание, твоя любовь помогли мне быстро вернуть себе вкус к жизни. Ты очень много значишь для меня, Зара! Я… не хочу тебя терять… Это невыносимо больно!
Мой подбородок задрожал, слезы сами покатились из глаз, и я потянулась за объятиями, чувствуя, как рвется на части сердце.
Риан крепко прижал меня к себе, а я зарылась лицом в его одежду, уткнулась носом в его шею и закрыла глаза, пытаясь справиться с плачем.
— Сестричка моя любимая! — шептал он мне, поглаживая по спине и касаясь растрепанных волос. — Ты же моя единственная сестра! Ты мой лучший друг! Я же без тебя правда не смогу…
Я тихо всхлипывала, и со слезами выходила моя боль и обиды на обстоятельства.
Наверное, мне придется стать самой лучшей сестрой на свете…
Наверное, это моя судьба…
***
Риан
Беззащитность и таинственность Алисы — моего удивительного Мастера — так сильно трогала мое сердце, что я долгое время не мог заставить себя приступить к изучению ее ауры.
Меня теребила мысль, что прежде мне следовало бы спросить у неё разрешения на это (зоннёны обычно так и поступали друг с другом). Но… Алиса все еще не пришла в себя, а я так жаждал узнать о ней что-то новое, что-то особенное…
И я решился.
Присел на пол рядом с лечебной камерой, закрыл глаза и… погрузился в концентрацию.
Потянулся к Алисе метальным телом и обнаружил… исходящее от нее сияние.
Шокировано замер, разглядывая это удивительное явление, и понял, что Арраэх был абсолютно прав.
Ее аура была вовсе не иширской. Вокруг ее физического тела ярко полыхали разными цветами другие составляющие ее существа, причем, преобладал желтый цвет — оттенок ее чувств, ее эмоционального восприятия (не даром она такая талантливая художница!). Но при этом всем её аура все же разительно отличалась и от зоннёнской.
Так кто же ты, Алиса, на самом деле?
Послышался всхлип.
Я замер. Сердце взволнованно застучало, а я так стремительно вынырнул из концентрации, что закружилась голова.
Вскочил на ноги и рванул к камере, поспешно нажимая кнопки.
Крышка бесшумно отъехала в сторону, а я увидел, как по щеке Алисы стекает слеза.
— Риан… — позвала она меня надрывным голосом, после чего приоткрыла веки и посмотрела на меня таким печальным взглядом, что я не удержался и протянул к ней руки, заставляя присесть и увлекая в объятья.
Меня посетило острое чувство «дежавю», как говорят иширцы, а перед глазами всплыл эпизод, как когда-то так же трепетно и со слезами ко мне прижималась Зара.
Ну вот, снова я вижу между ними разительную схожесть…
И мне от этого больнее вдвойне…
Алиса, оказавшись в моих объятьях, так же трепетно, как и Зара, прижалась ко мне всем телом, а я также, как и тогда, мягко провел пальцами по ее спине, вот только… спина Алисы оказалась обнажена: в порыве чувств я даже не сразу понял, что простыня сползла с нее, оставив прикрытыми только ноги.
Поглаживать перестал, напрягся и вмиг прекратил воспринимать ее своей сестрой. Слишком живы были воспоминания о ее мягких и сладких губах, и я ощутил, что в груди сворачивается уже давно забытое чувство… влечения и жажды.
Алиса медленно отстранилась, странно смотря мне в глаза. Ее лицо было исполнено нечитаемыми эмоциями, среди которых преобладала тоска вперемешку с какой-то надеждой или даже радостью, и она, похоже, так и не поняла, что на ней сейчас совершенно нет одежды.
Я сглотнул, и, с трудом преодолевая желание посмотреть ниже, потянулся за простыней, но Алиса вдруг схватила меня за руку и взволнованно прошептала:
— Может, хотя бы теперь я могу сказать тебе: Риан, я люблю тебя! Ты для меня ВСЁ, арим-муэр!!!
Я замер, вглядываясь в пронзительные «грозовые» глаза, в которых, как оказалось, можно запросто утонуть до умопомрачения, а потом ещё раз прокрутил в голове ее слова.
