Хэтти бросило сначала в жар, потом в холод.
– О нет! – воскликнула она. – Только не это!
– Что-нибудь случилось?
Люциан и мистер Мэтьюс смотрели на нее с тревогой. Хэтти попыталась сделать равнодушное лицо.
– Неважные известия от моей подруги, – пояснила она. – Ничего серьезного.
Она вернулась к еде, но глотала с большим трудом. Они снова проиграли. Вероятно, Люси раздавлена. И она, Хэтти, хуже всех – все эти дни даже не вспоминала о внесении поправки, а кувыркалась с мужем в постели.
Ей удалось кое-как справиться с завтраком, слушая последние сплетни и болтовню мистера Мэтьюса о Лондоне, о погоде…
Невыносимо, если твое право оставаться человеком после вступления в брак только что снова отвергли!
Люциан знал, что жена глубоко страдает, несмотря на свой любезный вид, и после завтрака последовал за ней в номер, вместо того чтобы изучать материалы по реформе подоходного налога.
Она стояла у окна к мужу спиной.
– В чем дело? – потребовал ответа Люциан.
Хэтти повернулась, прижимая пальцы к губам.
– Текст поправки к закону о собственности замужних женщин отклонили.
– Ясно. – Он вообще не знал, что такую поправку представили парламенту.
– Ты не понимаешь, – дрожащим голосом проговорила Хэрриет. – Текст писал герцог Монтгомери – его законопроекты принимают всегда…
– Разве он не нажил себе кучу врагов, когда женился на своей любовнице и сменил партию?
Хэрриет покраснела.
– Она не любовница! К тому же большинство в палате общин сейчас у либералов, а он ушел от тори – для них мы вообще не люди! – Она металась по номеру, прижав ладони к щекам. – Это всего лишь первое чтение, – бормотала она, – будет еще и второе…
– Значит, не все потеряно, – подбодрил Люциан.
Она мрачно на него посмотрела.
– Нет, не все. Будет еще комитетская стадия, потом стадия доклада… третье чтение – конечно, если первый текст отклонят. На это уйдет год или два, но надежда есть.
Она попыталась улыбнуться – душераздирающее зрелище. Люциан мысленно просматривал список членов парламента и кабинета министров, которые были у него в кармане либо из-за долгов, либо из-за обличительных сведений. Если он сможет добиться улучшения условий труда рабочих, то и с женскими правами выйдет…
Хэрриет снова принялась причитать.
– Конечно, палата общин может отклонить его и после третьего чтения…
– Вот что, – неожиданно для себя оборвал ее он. – Давай-ка отправимся на экскурсию!
Она остановилась как вкопанная.
– На экскурсию? Когда?
– Прямо сейчас.
– Куда же мы отправимся?
– В горы.
– Не понимаю…
Люциан и сам себя не понимал, только знал, что не может видеть жену расстроенной, – ему хотелось действовать.
– Однажды ты сказала: глядя на горы, душа воспаряет. – Он посмотрел на карманные часы. – Сейчас начало девятого. Мы можем добраться до Оштермучти к половине десятого и успеть на десятичасовой поезд.
При мысли о предстоящем приключении глаза Хэтти невольно заблестели.
– Но ведь железнодорожные пути затоплены.
– Только южные.
– Не думала, что до гор близко.
– До Локнагара добрых миль шестьдесят, – признал Люциан, – доберемся не раньше обеда. Зато мы сможем провести ночь в гостинице, в Бреморе.
Она поколебалась, потом распрямила плечи.
– Вот и отлично.
При мысли о том, что увидит горы, в груди Люциана потеплело – словно маяк зажегся. Он прочистил горло.
– Ты увидишь настоящих шотландцев, – пообещал он.
Хэтти сдвинула брови.
– А что не так с местными шотландцами?
– Жители низин, – пробормотал муж, – ничуть не лучше англичан.
Высшие силы его спонтанный план одобрили. В горах погода непредсказуема, однако в Бреморе их встретили синее небо и сухой ветер. На стоянке карет стоял наемный экипаж, возница знал гостиницу со свободными номерами и быстро их туда доставил. Гостиница находилась на окраине городка, выглядела по-деревенски, зато была чистая, а толстые клетчатые ковры на всю комнату наконец вызвали у Хэрриет хоть какой-то интерес к окружающей обстановке. Всю поездку она просидела молча, погруженная в невеселые раздумья.
– Нам советуют добираться до главной тропы в Гленмюике на повозке, запряженной пони, – сообщил Люциан, поговорив с портье. – Тропа начинается в шестнадцати милях отсюда, потом мы можем взять одного пони с собой на случай, если ты устанешь.
Хэтти скептично оглядела двух косматых пони, стоявших у входа в гостиницу.
– Выглядят совсем мелкими.
Бородатый шотландец в больших сапогах, державший пони в узде, похлопал по лбу ближайшую лошадку.
– Каждый способен снести с горы крупного оленя, – сказал он Люциану по-гэльски и окинул Хэрриет опытным взглядом. – Значит, и с ней справятся.
Люциан перевел, и жена ожгла его холодным взором.
– Просто гора с плеч.
Поздний ланч они съели прямо в повозке – Мари Бернс все-таки успела упаковать корзинку со снедью. Там было два яблока, ломти свежего хлеба с сыром чеддер и крепкий, сладкий чай. Несмотря на открытый простор, Хэтти все еще сидела притихшая, и Люциана это тревожило. К молчанию жены он не привык, особенно после болтовни в постели и бесед, которые они вели за едой.
– Помнишь наш недавний разговор про справедливость?
Она бросила на него рассеянный взгляд.
– Помню.
