– С изобретателем, – пояснила она. – Я решила заняться цветной фотографией, а он один из пионеров в этой области. Впрочем, вряд ли ты имеешь в виду такую связь.
Напряжение, сковавшее его плечи, когда он вошел, ослабело.
– А как насчет твоего пленителя? – поинтересовался он, пристально глядя на нее. – Ты все еще к нему привязана?
– Нет, – прошептала она, – но все еще питаю нежные чувства к мужчине, за которым была замужем.
Люциан судорожно выдохнул.
– Тогда я хочу за тобой ухаживать, – хрипло проговорил он, – и добиваться твоей руки.
– Я так рада, что ты приехал! – вырвалось у Хэтти. Она очень на это надеялась, хотя и не ожидала, невзирая на спасительную надежду, которую подала ему на ступенях суда. – Теперь я понимаю, как сильно этого ждала!
Люциан посмотрел на нее настороженно.
– Мне потребовалось время, чтобы тебя найти. И ты очень ясно дала понять, что хочешь побыть одна, поэтому я сомневался, что ты обрадуешься, если я появлюсь слишком рано.
Как он провел последние полгода? Бывало ли ему одиноко? Флиртовал ли он с другими женщинами?
– Как у тебя дела? – спросила Хэтти, внезапно встревожившись.
– Хорошо, – заверил он, – собаку завел.
– Собаку! Какую?
– Маленького уиппета, – сконфуженно признался он. – Грациозная зверюшка. Не уверен, что она считает себя собакой.
Хэтти невольно рассмеялась.
– Люциан, почему именно уиппета?
– Подумал, тебе понравится, хотя прекрасно знал, что тебя нет. – Он пожал плечами. – Сам не знаю почему.
У нее в горле встал комок.
– Как у тебя дела? – нежно спросила она.
Их взгляды встретились, и в его глазах Хэтти увидела неприкрытую, глубокую тоску.
– Как-то справлялся, – ответил он. – Наполовину мучился, наполовину надеялся.
Она удивленно моргнула.
– Ты… ты прочел «Гордость и предубеждение»?!
– Я прочел их все, – с легкой иронией признался Люциан. – Больше всего мне понравился «Север и юг», но в любом случае я разучил много пышных фраз, чтобы правильно ухаживать за потерянной любовью.
Хэтти подошла к нему совсем близко, коснулась носками туфель его сапог.
– Как, – прошептала она, – как бы ты сказал это своими словами?
Он вгляделся ей в глаза.
– Я по тебе скучаю. Возвращайся домой!
Хэтти закрыла лицо руками и сквозь пальцы увидела накрахмаленный, аккуратно сложенный платок. Она взяла его и прижала к носу, просто чтобы ощутить любимый запах.
– Знаешь, я тоже готов ждать тебя восемь с половиной лет, – проговорил он.
Она резко подняла голову.
– Нет! Прошу, начинай ухаживать за мной поскорее! – Хэтти потянула серебряную цепочку, которую никогда не снимала, и вытащила из-за корсажа обручальное кольцо и любовную ложечку.
Глаза Люциана расширились.
– Чем скорее, тем лучше, – прошептала она.
– Ну что ж, – тихо сказал Люциан. – На перекрестке дорог есть таверна. Там романтично. Цветы в корзинках и сердечки на ставнях.
По щеке Хэтти скатилась первая слеза. Он взял ее лицо в ладони и нежно погладил скулы большими пальцами.
–
Она положила руку ему на затылок, ощутила тепло и силу, почувствовала, как от прикосновения к мужу спадает напряжение в груди. Повернуть время вспять они не в силах, зато могут начать все сначала.
– Да, мистер Блэкстоун, – ответила Хэтти и прильнула к нему.
– Это… – Профессор Раскин заколебался. Он делал вид, что изучает проектор, который Хэтти установила в центре затемненной выставочной залы. – Я бы сказал, что это…
Если бы он произнес «прелестно», Хэтти вышвырнула бы его прямо из окошка верхнего этажа художественной галереи в Шордиче, невзирая на две дюжины свидетелей из высшего света и сотню простых посетителей, интересующихся фотографией. Как и предполагалось, на открытие выставки явилась толпа. Для рабочих вход был бесплатным, а дорогие билеты разошлись, как горячие коржики, в тот же день, как о выставке объявили в газетах. «Они придут взглянуть на скандально известную Гринфилд-Блэкстоун, а не на твои фотографии», – заверила ее Мина, но глаза ее искрились смехом.
Мина с мужем-рыцарем рассматривали детские фотографии на восточной стене, где каждый снимок подсвечивался безопасной рудничной лампой. Освещение было достаточно слабым, чтобы не мешать основной инсталляции: на северной стене непрерывно показывались портреты жителей Драммуира через волшебный фонарь, подключенный к небольшому двигателю на угле. Дым выходил через металлическую трубу в окно, однако в воздухе все же слегка пахло угольной шахтой. Вокруг двигателя толпились репортеры с блокнотами.
– Современно, – наконец произнес Раскин. – Очень современно.
– Благодарю, – рассеянно ответила Хэтти, выискивая в толпе подруг.
– Потрясающая идея, миссис Блэкстоун, – добавил Раскин. – Мы рады, что вы снова вернулись в Оксфорд.
