Первое, что я попыталась сделать - это вдох, маленький, короткий, но такой нужный. Легкие моментально воспламенились, словно я глотнула не воздух, а бензин с подожженной спичкой. Тело не сразу вспомнило как двигаться, но когда это сделало, то почувствовало адскую боль в мышцах. Безумное жжение в горле и голод — именно это я ощутила прежде, чем открыть глаза.
Я лежала на бетонном полу, окруженная голыми стенами и решеткой. Странно, что несмотря на темноту, могла чётко видеть очертания своих рук. Казалось, нюх стал острее, и в нос ударили запахи сырости, морской воды и чего-то… Соленого … Металлического… Кислого… Как кровь. Во рту что-то мешалось. Я попыталась ощупать это языком, но тут же прикусила его. Клыки вытянулись и стали острыми. Стоило мне ощутить вкус крови во рту, как моя жажда стала невыносимее, что я аж взвыла, держать за горло.
Внутри всё трёт наждачной бумагой и боль каждый раз усиливается, стоит только проглотить слюну. Боль, боль, боль, одна сплошная боль во всём теле, но вместе с ней чувствую непривычную силу и мощь в своих никудышных мышцах. В голове мелькают картинки того, что я помню прежде, чем очутиться здесь.
Библиотека. Поцелуй. Невыносимо сладко. Ледяные пальцы на моей шее. Я в ловушке. И падаю. Падаю.
Я задыхаюсь в этой темноте, в которой отчего-то могу увидеть каждую пылинку в воздухе, каждую микротрещину в стене. И только мои жалкие всхлипы заполнили всё пространство, как раздался знакомый голос.
— Стеф! Стеф! Ты очнулась! Слава Богам, — слышу облегчённый выдох Дока.
— Джереми, я не понимаю, — слёзы наперебой катятся из глаз, пытаясь обогнать друг друга, — Где ты? Где мы? Что мы тут вообще делаем? Что происходит? — Мой плач сдавливает горло, от чего дышать и говорить становится еще больнее. Уже готова царапать ногтями кожу, чтобы затупить одну боль другой.
— Стеф, прости меня. Это я виноват. Из-за меня мы здесь. Из-за меня ты стала… Такой.
По венам гордым потоком несётся раскаленная лава. Ещё чуть-чуть и прожжёт кожу изнутри.
— Мне страшно. Мне больно. Почему мне так больно?
— Тебе станет лучше, как только ты поешь, — его голос звучал противно успокаивающе. По крайней мере, он пытался утешить, отчего только больше злил.
— Я не хочу есть! Мне нужна вода! Моя жажда…
Послышался звук открывающейся железной двери, царапающей бетонный пол. Девичий смех граничащий с истерикой наполнил длинный тёмный коридор. Её медленные шаркающие шаги временами становились почти невесомыми, словно она плыла по воздуху. Двое парней в деловых костюмах несли под руки обмякшее тело босой блондинки в неприлично коротком платье. Она игриво хваталась за мужские плечи, повисая то на одном то на другом, мягко касаясь ладошкой их лиц. Улыбка. Её хмельная, блаженная улыбка не вписывалась в картину происходящего.
Я вжалась в стену, когда эти двое занести это плохо стоящее тело в мою камеру. Запах алкоголя и соли с металлическим привкусом заполнил всё пространство, от чего всё тело внезапно сладко заныло. Девушка захныкала, когда поняла, что её хотят оставить здесь, прося своих сопровождающих об ещё одном разе.
— Кэти, теперь тобой займется она, — один из мужчин указал на меня и, шлёпнув блондинку по попке, оба ушли.
Девушка повернулась в мою сторону, стараясь сфокусировать на мне свой безумный взгляд. Он загорелся, вспыхнул интересом, когда нашел меня, а на лице расплылась улыбка чеширского кота. Жутко.
— П-привет, — прошептала я незнакомке.
Та никак не отреагировала, лишь смотрела куда-то сквозь меня. Девушка еще какое-то время безвольной куклой стояла посреди камеры, но через секунду стала оседать на пол, раскинув ноги в разные стороны, обнажая нижнее белье. Чем больше времени проходило, тем хуже я себя чувствовала. Кто-то разорвал пакетик с металлической стружкой и сыпанул мне прямо в глотку. Жжет.
— Стеф…— аккуратно позвал Джереми. — Эта девушка здесь для того, чтобы тебе стало легче. И то, что я сейчас скажу, сначала напугает тебя, но, поверь, это — единственный способ облегчить твоё состояние.
Я старалась не дышать, ведь каждый глоток воздуха сопровождался ноющей болью. Голос Дока звучал словно через трубу. В ушах бился пульс, но не мой — её. Этот звук казался мне самой прекрасной мелодией, что я когда-либо слышала. Он был медленный, ровный, и каждый его толчок отдавался искрами перед глазами. Словно увидев меня в первый раз, девушка качнулась и медленно поползла ко мне.
О, нет.
Вдох. Ошибочный, колючий, обжигающий лёгкие. Но почему такой приятный? Девушка пахла так сладко, так пьяняще, что рот моментально наполнился слюной, а десны заныли.
— Она здесь, чтобы покормить тебя.
Я не могла отвечать Доку, боялась снова вдохнуть её запах. Но девушка подбиралась всё ближе, и я готова была лезть уже на стену, лишь бы увеличить расстояние между нами. На её шее и оголенный руках были множество отметин в виду полумесяцев. Две точки прям на шее кровоточили. Тонкая струйка алой жидкости гипнотизировала и звала слизнуть её. Разум мутный, расплывчатый, и где-то на его задворках кричит Док.
