— И что случилось с господином Дунканом? — поощрительно улыбнулась я.
Девушка помедлила, но все же решилась:
— Он заказал средство от облысения, — осторожно сказала она и, видя мое внимание, продолжила более охотно, — и, кажется, переборщил. Потом за день несколько раз бегал к Данне, чтобы она состригла лишние волосы.
— Господин Коналл — сильный маг, — уважительно сказала старшая. — Он моему брату родимое пятно убрал. Насовсем.
— А моя знакомая, — вступила в разговор третья девушка, — заказала у господина Брука средство для смены цвета глаз. Мечтала быть голубоглазой. Теперь такая счастливая.
Девушки расслабились и, продолжая осторожно растирать меня кремами и бальзамами, переключились на обсуждение лучшего цвета глаз. А мне вспомнилось, как несколько раз карие глаза моего мужа казались мне кроваво-красными. Совсем как у зверя на его мыслекамне. Глупость, конечно, но эти воспоминания наложились на волнение от предстоящей ночи, и мне стало холодно до дрожи.
— Миледи замёрзла! — воскликнула старшая горничная и торопливо укрыла меня пледом.
Помогло это только тем, что теперь горничные не видели моего озноба. Старшая девушка взялась расчёсывать мои влажные волосы, подсушивая их полотенцем, а остальные споро закрывали баночки и укладывали их обратно в шкаф.
— Сейчас принесу ночную строчку, миледи, — сказала освободившаяся девушка и убежала прежде, чем я успела ее остановить.
— Я останусь в этой сорочке, — твердо сказала я, с нарастающей паникой разглядывая одежду, которую принесла горничная. Сплошные кружева и гипюр! Я не смогу показаться на глаза Клэйтону в таком виде!
— Но, миледи, — растерянно произнесла девушка, — она же совсем простая! И слишком плотная! Посмотрите, какая красота!
Остальные горничные закивали в единодушном согласии. Но это не им предстояло идти к мужу практическими голыми, так что я не впечатлилась.
— Мне холодно, — пояснила терпеливо. — К тому же я привыкла спать в хлопковой одежде.
Девушки переглянулись, но настаивать не осмелились. Навели порядок в ванной, проводили меня в спальню и почтительно попрощались.
Я села на кровать, в волнении теребя подол белой ночной рубашки и пристально изучая дверь, разделяющую супружеские спальни. Клэйтон придет за мной? Или мне следует постучать? А может он передумал и хочет отдохнуть? Последняя мысль меня почти успокоила, так что я испуганно вздрогнула, когда раздался короткий стук, и дверь, которую я гипнотизировала, отворилась.
Ничего не говоря Клэйтон подошёл ко мне. Я сглотнула, разглядывая мужа. На нем были светлые полотняные брюки и рубашка без пуговиц. Широкий ворот открывал мужскую шею до ключиц, и я впервые подумала, что хотела бы увидеть Клэя без рубашки.
Он протянул мне руку и молча стоял, ожидая, пока я встану с кровати и сделаю шаг навстречу. В его взгляде было напряжение и надежда. Клэйтон был очень терпелив со мной весь этот месяц. Пора и мне делать встречные шаги. И я сделала: усилие над собой и крошечный шаг к мужу.
А дальше он подхватил меня на руки, прижал к себе и унес в свою комнату.
— Как долго я ждал, — выдохнул герцог, на ходу начиная меня целовать. Глаза, лоб, щеки, губы.
Опустил на кровать, лег рядом и накрыл нас обоих одеялом.
— Ты дрожишь, Лучик. Ничего не бойся. Я не сделаю тебе больно. Я умею убирать боль, помнишь?
Я кивнула и попыталась улыбнуться. Клейтон тут же протянул руку и, удерживая мою голову ладонью, большим пальцем погладил мои губы. Так, словно хотел ощутить улыбку на ощупь. Потом склонился и поцеловал. Легко, мягко. Его теплые губы едва касались моих, ладонь все также удерживала голову, а большой палец ласкал щеку. Поцелуй все длился. Медленный, томящий, призывающий расслабиться и обещающий удовольствие. Я прикрыла глаза, чувствуя, как учащается мое дыхание.
Удивилась, когда обнаружила свои пальцы в вороте его домашней рубашки. Замерла, поколебалась, но продолжила осторожное изучение его кожи кончиками пальцев. Клэйтон коснулся языком моих губ, и это порочное прикосновение влажного горячего языка вызвало мучительно-сладостный спазм внизу живота. Лёгкий стон, полный удивления и непонятного желания, сорвался с моих губ. Язык Клэйтона сразу скользнул между ними. Ладонь надавила на затылок, не давая мне отстраниться. Я и не хотела. Жар растекался по телу, заставляя дрожать уже не от холода, а от просыпающейся чувственности.
Клэйтон прервался на миг для того, чтобы стянуть через голову свою рубашку. Я осторожно провела пальцами по напряжённой шее, твердым плечам. Мужчина не двигался и, кажется, даже не дышал. Я осмелела. Погладила мужа по щеке, шее, вновь скользнула пальчиками на грудь.
Клэйтон нависал надо мной неподвижной глыбой, удерживая вес на локте правой руки. Левая рука все также лежала на моем затылке, и я скорее чувствовала, чем видела, как мужчина судорожно вздрагивает от моих несмелых прикосновений.