В Англии все такие, считал Уилл. Никто при взгляде на роллера в обтекаемых очках не подумает: "Да, здорово парень выглядит", или "Ого, классный способ размяться". Все просто думают: "Во придурок!" Маркус бы так никогда не подумал. Маркус или не заметил бы его, или стоял бы, открыв рот от удивления и восхищения. И не потому, что так отреагировал бы любой ребенок — на своей собственной шкуре Маркусу пришлось испытать, что все его одноклассники принадлежали к партии "Во придурок!"; просто так отреагировал бы любой Маркус, сын Фионы. Через двадцать лет он будет петь с закрытыми глазами и, наверно, глотать пузырьками таблетки, но, по крайней мере, он умеет быть благодарным за рождественские подарки. Не слишком большое утешение за годы предстоящих страданий.
Хорошо иметь маму и папу, которые не решают все сообща, думал Маркус; благодаря этому на Рождество можно получить самое лучшее из того, что может предложить каждый из них. Тебе, конечно, дарят свитера и ноты, которые положено получать в подарок, но зато еще и всякую интересную всячину типа компьютерных игр и тому подобного. А если бы его мама и папа по-прежнему были вместе, то на что было бы похоже Рождество, проведенное только втроем? Наверно, было бы довольно скучно. А так все происходящее больше походило на вечеринку — с Уиллом, Линдси и… вообще-то, если честно, мама Линдси ему не мешала и, кроме того, она помогала заполнять пространство.
После вручения подарков состоялся обед, на который подали круглую штуку с дыркой посередине, похожую на большую пышку, только из сдобного теста, с вкусным сливочно-грибным соусом в середине; еще был рождественский пудинг с запеченными в него пятипенсовыми монетами (в куске Маркуса оказались аж две). Потом они повзрывали хлопушки и надели карнавальные шляпы — все, кроме Уилла, который снял свою почти сразу. Сказал, что от нее у него чешется голова.
Потом они посмотрели по телевизору обращение королевы — никто, кроме мамы Линдси, смотреть не хотел, но, как Маркус уже успел убедиться, пожилым людям обычно позволяется делать все, что они захотят. После этого Клайв решил скрутить косяк, и тут разразился небольшой скандал. Линдси разозлилась на Клайва за то, что он делает это в присутствии ее мамы, которая, собственно, и понятия не имела, что происходит, пока все вокруг не стали об этом кричать, а Фиона разозлилась на Клайва за то, что тот делал это в присутствии Маркуса, который уже миллион раз видел, как он крутит косяки.
— Да он сто раз видел, как я это делаю, — напомнил Клайв. Но, как оказалось, говорить этого не стоило, так что Маркус был рад, что промолчал.
— Уж лучше бы ты не говорил, — сказала Фиона. — Меня это не слишком обрадовало.
— Ты что, думала, я бросил курить травку в тот день, когда мы расстались? С какой стати?
— Тогда Маркус был еще маленький. И ты всегда курил только после того, как он ложился спать.
— Мам, но я никогда не курил. Папа бы мне не разрешил.
— А, ну тогда другое дело. Если сам ты эту дрянь не куришь, тогда я ничего не имею против того, чтобы твой папа потворствовал своей наркотической зависимости в твоем присутствии.
— Ха-ха, — сказал Маркус. Все в комнате посмотрели на него, а потом продолжили скандалить.
— Ну, я бы не стал называть пару затяжек травкой наркотической зависимостью.
— А я бы стала, потому и назвала.
— Может быть, поговорим об этом в другой раз? — попросила Линдси. Ее мама пока еще ничего не сказала, но явно заинтересовалась происходящим.
— Почему это? Потому что здесь твоя мама? — Маркус никогда прежде не видел, чтобы Фиона злилась на Линдси, но сейчас она была явно зла. — К сожалению, всякий раз, когда я хочу поговорить с папой Маркуса, при этом присутствует твоя мама по причинам, о котрых я могу только догадываться. Так что тебе, черт возьми, придется потерпеть.
— Слушай, я спячу травку, хорошо? И мы все успокоимся, посмотрим "Международный приз"[52] и забудем обо всем.
— Будут показывать не "Международный приз", а "Индиана Джонс и Храм Судьбы"[53], — поправил Маркус.
— Маркус, это не имеет значения.
Маркус ничего не сказал, но внутренне был не согласен: конечно, это не самое важное, но уж точно имеет значение.
— Я знаю, что он наркоман, — внезапно высказалась мама Линдси. — Я же не идиотка.
— Я не…
— А как это называется? — спросила мама Линдси.
— Это не наркомания. Это… обычное дело. Наркомания — нечто другое
— Вы что, думаете, он покуривает один? — сказала Фиона маме Линдси. — Думаете, ваша дочь просто сидит и смотрит на него.
— Что вы имеете в виду?
— Ничего, мама. Мне кажется, у Клайва родилась замечательная идея. Давайте забудем об этом и поиграем в шарады или во что-нибудь такое.
— Я ничего не говорил про шарады. Я предложил посмотреть "Международный приз".
— Сейчас будут показывать не… — начал было Маркус.
— Замолчи, Маркус, — сказали все хором и рассмеялись.
