Чарли же совершенно не чем было заняться. Гермиона быстро надоела ему со своими книжками. Рон, не отлипавший от неё, тоже. Джинн была занята своими делами. Она только и могла говорить о предстоящем учебном годе, и почти всегда эти разговоры съезжали к Дину Томасу и переписке с ним. И потому Чарли стал таскаться за Гарри. По началу это вносило некое разнообразие в скучные, тянущиеся, как маггловская жвачка, дни. С ним было интересно и просто. Гарри отвлёкся от своих обид на Мастера и переживаний смерти крёстного, не замечая ни странных взглядов, всё чаще и чаще бросаемых Чарли, ни его, казалось бы, случайных прикосновений. Гарри не понимал, что улыбаются не его шутке, а именно ему. Что смотрят именно на него. Не потому, что Чарли увлек так рассказ о школьных буднях гриффиндорцев. И вечерние посиделки на самодельной квиддичной площадке, ставшие практически ритуалом перед сном, происходят не потому, что в сумерках особенно прохладно именно под раскидистыми высокими деревьями. Гарри ничего не видел и не замечал. Впрочем, как и остальные. Мистер и миссис Уизли были слишком заняты делами Ордена. Гермиона и Рон - друг другом. Джинни, естественно, собой.
Возвращаясь поздно вечером, с метлами наперевес, Чарли и Гарри зашли в тот самый пропахший яблоками сарай. Чарли долго возился со своей метлой, бросал странные взгляды на Гарри, от которых тому становилось неловко. Вообще, весь этот вечер был странным. И игра в квиддич не получилась. Гарри с самого начала говорил, что ничего путного не выйдет. Ну, как играть, если всего два игрока? Чарли не слушал и упорно уговаривал попробовать. А сейчас казался расстроенным… или слишком задумчивым…
Гарри быстро привел свою Молнию в порядок и уже пробирался к выходу через узкое, заставленное ящиками с яблоками пространство сарая. Чарли осторожно взял его за локоть:
- Подожди.
- А? - Поттер обернулся к нему и замер.
Почему-то только сейчас стало всё до кристальности ясным. И взгляды. И улыбки. И прикосновения. Чарли смотрел на него жадно, не стесняясь своего желания.
- Иди ко мне, - он потянул Гарри к себе. - Иди ко мне, - повторил, улыбаясь.
А Гарри не мог двинуться. Нужно было что-то сказать, сделать, как-то оборвать нить происходящего. Но он растерялся. И внутри вспыхнуло что-то вязкое, горячее. Оно толкало сделать шаг не к дверям, а к Чарли. Жгло, заставляя ладони противно потеть и мелко подрагивать. Сердце сбилось с ровного ритма, зачастило, торопясь разогнать кровь по телу. Стало душно. Гарри не понимал, что с ним происходит. Он видел лишь жадный взгляд, улыбающиеся губы. Слышал шепот, от которого приятный холодок растекался по позвоночнику.
- Что же ты? - Чарли решительно шагнул к нему сам.
Так близко, что Гарри почувствовал тепло его тела.
- Я… - попытался отступить на шаг, но натолкнулся спиной на злополучные ящики с яблоками.
Чарли прижался к нему. Осторожно поправил растрёпанные волосы, скользнул ладонью к затылку, зарылся пальцами в спутанные пряди. Склонился к самому лицу и остановился, боясь напугать.
Гарри казалось, что сейчас его сердце просто вырвется из грудной клетки: до такой степени быстро и тяжело оно билось. Он задыхался от нахлынувшего на него вязкого желания. Безумно хотелось, чтобы Чарли поцеловал. Не медлил. И от этого становилось страшно. Он словно перестал владеть собой, настолько его захлестнуло всё происходящее.
- У тебя глаза сейчас такие испуганные, - нежно шептал ему Чарли, - не бойся. Ничего страшного не произойдёт…
* * *
- … Ничего страшного не произойдёт…
Люциус поморщился. Как банально. Хотя… В двадцать такие банальности простительны.
Он внимательно посмотрел на своего воспитанника. Да… Гарри действительно выглядел перепуганным. Люциус на секунду задумался, вспоминая, был ли так испуган Гарри с ним. Тут же хмыкнул. Хорошие мысли посещают в тот момент, когда его - Его! - мальчика собираются поцеловать.
Если бы всё происходило при других обстоятельствах, Чарли подписал бы себе смертный приговор. Люциус и так с трудом сдерживал себя. Эльфийские собственнические инстинкты заставляли броситься, разорвать наглого рыжего мальчишку, отвесить хорошую оплеуху «подлому изменнику» и уволочь его в мэнор. Люциус еще раз ухмыльнулся. Справлялся он с инстинктами с помощью самоиронии. Ревность эльфов, вспышки их злости до сих пор являлась притчей во языцех среди магов.
Хлопнула входная дверь дома, и послышались голоса Рона и Гермионы:
- Ну, подумаешь, задержались! Придумала тоже, искать их.
- Я волнуюсь. Чарли какой-то странный в последнее время.
«Какая умненькая волшебница», - хмыкнул про себя Люциус. - «Надо же, разглядела.
Он вновь посмотрел на две замершие фигуры в темном углу сарая.
Гарри завозился, отпихивая от себя Чарли.
- Пойдём, там Гермиона, - наконец вывернулся из рук и бросился к двери.
Люциус еще раз улыбнулся. Очнулся, значит, воспитанник.
