Бель скорее умрет, чем будет думать о будущем. Приложения для колледжа? Смешно. Внеклассные мероприятия? Ни в коем случае. Но когда она открывает в себе талант конструирования, она была вынуждена вступить в клуб робототехники.Что может быть еще хуже? Все парни игнорируют Бель, и даже Нилам — единственная девушка в команде — тоже не кажется особо дружелюбной. Только Матео Луна, капитан клуба, признает Бель как потенциального члена до того момента как они начинают спорить.Бель не заботит Национальный чемпионат, Тео же думает о нем все время. Но чем дольше они работают после школы, тем заметнее становится, что Тео и Бель создали не просто робота для чемпионата. Они сделали друг друга и команду лучше.Потому что девушкам есть место в STEM.В своем дебютном подростковом романе Алексин Фарол Фоллмут, автор «Шестерки Атласа» (под псевдонимом Оливии Блейк), поднимает тему сложностей, с которыми сталкиваются темнокожие девушки в STEM и хрупкость первой любви с неисчерпаемым остроумием и честностью.
Выпускница средней школы Бел Майер имеет способности к инженерному делу и занимается робототехникой.
Матео Луна капитан школьной команды по робототехнике.
Начало будет сложным, но работа над общим проектом по ночам приводит к романтическим отношениям.
Посвящается Генри
КАТАПУЛЬТА
Бел
Согласно семейныму преданию, мой отец хотел назвать меня Джой, когда узнал, что я собираюсь родиться девочкой. Моя мать настояла на Изабелле, выбрав из имен святых, но из-за моей неспособности произнести букву З, оно сократилось до Белла. Затем, поскольку я ненавидела его и отказывалась на него откликаться, оно свелось к Бел, что в конечном итоге является свидетельством того, что компромисс оставляет обе стороны неудовлетворенными.
К чести моего отца, я не безрадостный человек. Как и у большинства людей, есть вещи, которые я люблю в жизни — сыр, собственную правоту, прекрасные своевременные ответы, которые так редко встречаются, но есть вещи, которые мне не по душе. Что возглавляет второй список? Командные виды спорта, вопрос чем я занимаюсь в жизни, и слабое, но мучительное ощущение, что что-то критичное ускользнуло из моей головы.
— Ох, я забыла, что сегодня день сдачи катапульты, — говорит Джейми, обозревая свое королевство с нашего высокого насеста на вершине двора. — Первый проект года — так мило! Все дети-физики кричат, как малыши. Испуганные птицы… обожаю, — говорит она сама себе, постукивая пудрово-голубыми ногтями по банке своего напитка LaCroix с антиутопическим вкусом.
— Кстати, где твоя?
Хмммм. Дерьмо.
Вероятно (определенно) проектирование катапульты было в учебной программе, но в мою защиту скажу, что на прошлой неделе мне нужно было написать огромное эссе по английскому языку, а сегодня днем у меня тест по статистике плюс групповой проект по обществознанию, и в любом случае, это действительно не мое. Моя вина в том, что мое восприятие времени несколько ошибочно. Разве нет миллиона различных научных статей о влиянии академического стресса на подростков или что-то в этом роде? Я почти уверена, что смогу найти как минимум дюжину, если действительно приложу некоторые усилия к исследованию. (Не буду, но это верная мысль, верно?)
— Изабелла Майер, — подсказывает Джейми, который, к сожалению, все еще здесь и не является частью моего тревожного сна. «Ваше молчание весьма подозрительно».
— Э-э, — тяну я с умным видом.
Спойлер: у меня нет катапульты. Во-первых потому, что её не существует, а во-вторых потому, что за последние тридцать секунд не произошло никаких чудес. Единственное, что сейчас приходит на ум, — это набор очень бесполезных непристойностей, из-за которых моя мать перекрестилась бы, а затем спросила меня, в чем она потерпела неудачу как родитель. (Горячий совет: это риторический вопрос.)
— Привет? — говорит Джейми, махнув рукой мне в лицо. — Бел?
— Я думаю, — говорю я ей, глядя на экран телефона. Урок начнется через пятнадцать минут.
— Отлично, — с сомнением говорит Джейми. — Многообещающее начало.
Как и все девочки, которым с шести лет говорят, что они говорят как взрослые, Джейми Ховард хочет стать юристом. Ее карьерные цели заключаются в том, чтобы носить эффектные юбочные костюмы на Манхэттене и отдавать приказы своим коллегам из углового офиса, заваленного папоротниками. Она из тех девушек, которые не отстают, решительно ходит по кампусу, практически сбивая всех на своем пути, много смеются и слишком громко говорят обо всем, что им кажется смешным. К счастью, я стала одним из таких людей с тех пор, как шесть недель назад ее приставили ко мне, чтобы помочь с адаптацией как переведённой студентке.
— У тебя есть что-нибудь вроде… Хм. Клейкая лента? — оптимистично спрашиваю я.
— Что? — говорит Джейми.
— Клейкая лента, — повторяю я. — Есть? Немного. Любая.
— Бел, я слышу, — сообщает она мне, — и не то, чтобы ты спрашивала мое мнение по этому поводу, но я не думаю, что какое-то количество ленты поможет тебе построить катапульту, которую ты, очевидно, забыла сделать.
— Якобы, — поправляю я ее. —
— Конечно, нет. Кто носит с собой скотч?
— Не знаю, некоторые носят, — говорю я, нащупывая ремень своего рюкзака, который более беззаботная версия меня бросила под стол. — Разве ты не носишь с собой мини-степлер?
— Да, очевидно, — фыркает Джейми, — но, поскольку я не работаю на почте и не хожу в детский сад, клейкая лента мне не нужна.
— Ты совсем не помогаешь, — отмечаю я.
— Я и не пытаюсь помочь, — отвечает Джейми с поразительным отсутствием стыда. — Ты понимаешь, что этот проект примерно
— Ладно, теперь ты действительно не помогаешь, — сообщаю я Джейми. — И учитывая, что я нахожусь в кризисе, ты могла бы быть немного более оптимистичной.
— Ты права, извини, если ты получишь ноль, это очень плохо отразится на мне! — Джейми что-то напевает.
Чудесно.
