Мой механический роман полностью

Я подключаю телефон к блютуз-системе своей машины и завожу двигатель, выезжая с парковки.

– Подожди, ты еще в школе? А я-то думал, ты с Бель.

– Боже, неужели и ты тоже, – стону я.

– Что и я тоже?

Я меняю голос, подражая своему отцу.

– Тео, очень важно, чтобы ты не отвлекался от учебы…

– А, это, – смеется Дэш. – Нет, чувак, я наоборот.

– Что наоборот?

– В смысле… То, что вы с Бель вместе, – это хорошо. А вот про учебу – не очень.

Это немного не то, чего я ожидал.

– Что?

– Да ладно. К национальным соревнованиям ты всегда в раздрае.

Хорошо, это вообще не то, что я ожидал. И к тому же неправда.

– В раздрае – сильно сказано.

– Но правильно. Не забывай, я видел это уже три раза. Ты считаешь, что если тебя не окажется рядом, то все сразу же развалится.

«Но так оно и есть», – думаю я, и тут же ощущаю укол вины.

– Ну, ладно. – Я вздыхаю. – И так что?

– И я подумал, что это здорово, что вся твоя чертова жизнь состоит не только из робототехники.

– Эй, – восклицаю я, слегка уязвленный. – Это и твоя жизнь тоже.

– Вообще-то, нет, – отвечает Дэш, а потом, после секундного колебания, заявляет: – Я не уверен, что туда пойду.

– Что?

– Я не хочу идти в Калтех.

– Что?

– Ты меня не слышишь, или…

– Нет-нет, просто… – Я замолкаю. – Я не понимаю. Почему ты не хочешь туда? Я думал, это лучший вариант.

– Думаешь, мой лучший вариант – это ходить в колледж в десяти минутах от того места, где я прожил всю жизнь?

– Скорее, в сорока пяти с учетом пробок, но я имел в виду…

– Еще я поступил в Нью-Йорк. Я узнал на прошлой неделе, – говорит он. – Все еще жду ответа от Колумбийского.

Я растерянно моргаю.

– Подожди, Нью-Йорк?

– Ага.

– А в этих вузах вообще есть машиностроительные факультеты?

Дэш на секунду притихает.

– Вообще-то я не хочу быть инженером, – медленно произносит он.

– Что-что?

– Если я буду учиться в Нью-Йорке, то буду примерно в одной электричке от тебя, – поясняет он. – Я никогда не был в Бостоне. Так что ты мог бы показать мне хорошие места.

– Дэш…

– Я знаю, ты всегда останавливался в «Ритце» или типа того, но спорим, ты никогда не видел Нью-Йорк из дерьмовой комнатки в общежитии, а?

– Дэш, – рычу я, сворачивая на свою улицу, – что значит, ты не хочешь быть инженером? Мы же четыре года ходили на одни и те же занятия. Мы вместе собирали роботов четыре долбаных года…

– Да, и мне это нравилось. Было весело. – Он делает паузу. – Но я не хочу заниматься этим вечно, чувак. Не всю жизнь.

– Но…

Признаюсь, я в легком ужасе. Даже представить не могу, как буду себя чувствовать, если больше никогда не смогу заниматься конструированием.

– Но тогда это твои последние национальные соревнования, Дэш. Самые последние.

– Ага, я знаю, – смеется он. – И?

– И все, потом все закончится.

– Ага.

– Но…

– Тео, – произносит Дэш. – Бывает увлечение, а бывает, знаешь ли, и другая чепуха. Штуки, которые ты делаешь просто потому, что тебе нравится проводить время со своим лучшим другом, например. Или то, что ты делаешь, потому что можешь, потому что у тебя это хорошо получается. Но это не то же самое, что и… любовь, понимаешь?

Я подъезжаю к своему дому и секунду сижу молча, не зная, что сказать.

– Я не знал, что в твоем случае это была не любовь, – отвечаю ему я.

Он смеется.

– А что бы ты сделал, если бы знал?

– Не знаю… что-нибудь. Постарался бы, чтобы тебе было повеселее.

– Teo. – Дэш снова смеется. – Чувак, мне было очень весело. Я провел самое веселое время в своей жизни в этой лаборатории. Но все уже позади, ну, или почти позади. – Я слышу, как он хлопает дверцами шкафов, скорее всего, в поисках какого-нибудь перекуса. – Мне не нужно, чтобы ты делал что-то определенное для меня.

– Но если бы я знал…

– Ты же не можешь волшебным образом заставить меня влюбиться в робототехнику, – возражает он. – И послушай, я правда очень хочу побывать в Нью-Йорке. Ты знал, что там больше всего ресторанов с мишленовскими звездами в стране?

– Но чем ты собираешься заниматься в жизни? – в отчаянии спрашиваю я.

– Не знаю, – отвечает Дэш, как всегда бодро. – На кого-нибудь выучусь. Найду работу в ресторане, буду ходить по музеям. Может, поступлю в аспирантуру или напишу серию детективных романов, которые станут бестселлерами. Или буду барменом. – Судя по звуку, доносящемуся с другого конца провода, он ест сыр. – Мои возможности безграничны, – с набитым ртом заявляет друг.

– Боже. – Мой желудок скручивается в узел. – А окружающие переживают, что это я теряю концентрацию.

– Эй, парень, не все мы Тео Луна.

– Что это значит?

– Это значит, что некоторые из нас не рождаются, уже твердо зная, кем им суждено стать дальше.

В моей руке жужжит телефон, и, глядя на гигантский дом, который успешно возвел мой отец, я на секунду замираю.

– Я в любом случае тебя поздравляю, – говорю я. – Но кажется, Бель только что написала мне сообщение, так что…

– Ага-ага, проваливай, – шутит он. – Тогда увидимся на английском?

– Увидимся на английском.

Я кладу трубку и глушу двигатель, продолжая разглядывать свой дом. Свет горит, а значит, кто-то дома. И надеюсь, это мама.