Как никто не смог воспользоваться учением мистера Фи. Лицемерные его последователи все извратили, перепутав сексуальность со слиянием, объект с вытеснением. Не говоря уже о том, как в исторической перспективе отрезали все самое важное про пресловутый Эдипов комплекс, который вовсе не означает: убить отца и изнасиловать мать… все-все запутали и, как следствие, извратили, хуже, – уничтожили, пытаясь упростить то, что мистер Фи с такой любовью и трепетом собирал, прохаживаясь вдоль холодных психиатрических ванн и электрошоковых «драконов».
А может, старый нарцисс, ты сам всех запутал? Так просто и легко направить всех этих жалких никчемных последователей? Не указав однозначно, что сексуальность – это не генитальная суета, происходящая между родителями и ребенком, между мужчиной и женщиной, а – слияние, во всех его видах и в одном единственном, жизне-смертельном, восстановительно-распадном… вечный танец Эроса и Танатоса, который невозможно до конца постичь.
Зря ты так путал следы, они бы все равно не поняли. Увы и ах! Так что уноси свое истинное знание и радуйся, радуйся, радуйся… Чему!? Ну, хотя бы тому, что оно открылось тебе и было с тобой столько лет.
Как и мое. Не знаю, сыграло ли оно роль в том, что твой жизненный путь оборвался так рано!? Наверняка.
Мое знание вот-вот меня убьет. По-своему, это хорошо. Оно становится чем-то большим, чем суждения одного человека, разрастаясь в объеме, поглощает свой источник.
Христос, Ганди, Маркс. Никто не избежал такой участи. Возможно незавидной, но в высшей степени компульсивной: я создал что-то, что переросло, поглотило меня, и в конце… уничтожило.
Миранда часто повторяет «хочу чего-то нового, но другого». На вопрос: Как это может быть? – отвечает: Чтобы не потерять то, что есть.
Про чемодан больше не говорила. Далее привожу по памяти.
«… Хожу по большому дому, и мне кажется, что я в чем-то виновата. В чем? Муж успешен и у него работа, дети учатся, у них все хорошо. В чем я могу быть виновата? Что не строила свою карьеру, не делала что-то важное? Нет же, все самое важное я как раз делала. Виновата в чем…».
Чувство вины – кажется основным. Но, это обманка, сублимация! Проше всего поставить чувство вины во главу угла и им «размениваться». Ни раз в этом убеждался. Так же, как и стыд.
Тогда что? Конкуренция с мужем? Типа того, что: Он всего добился, а я ничего. Тоже нет, слияние с ним есть и сильное. Много общих воспоминаний, друзей, смешных моментов. Для нее – его успех – ее успех. Жаль, что так мало таких женщин.
Важно для милфологии: для настоящей милфетки, успех ее спутника – ее успех, поэтому оба успешны. Милфа не завидует, не конкурирует. Поддерживая своего мужчину, хоть любовника «на час», хоть мужа, она поддерживает себя. В этом знание ресурсности пары, любовь к главному ресурсу – жизни: ее мало, лучше поддерживать, а не «раздувать».
Подумал: Мне так хорошо с Мирандой, потому что она хочет, чтобы у меня получилось.
Пока «плавал», ее повело в какую-то чушь про бизнес, проекты, творчество. Хотел ей напомнить ее же словами «меняются только картинки». Но сама опередила, подытожила: это все не то, не так.
Умница! Хоть опять это «не то, не так». Что-то было «не то, не так» очень сильное в ее «ванильной» жизни, что-то, что оставило переходный момент. Как в зазеркалье… (сценарно, Алиса, это точно), но что? Первая любовь? Спрашивал, ответила «как у всех», прямо так же, как про отца.
Важно с тремя восклицательными! Не пускает меня в фигуру деда. Главное: себя не пускает. Он как портрет в музее. Идеальный, сильный, хороший, мудрый, любящий. Открыл мир, показал «смыслы». Но, что теперь с этими смыслами? Куда они делись и почему? А может, она не может продолжить то, чем он ее зарядил, тем, чего хватило только до сорока!? Тогда, что это?
К концу встречи, почувствовал, что Миранда может больше не прийти. Отчаялся, не знал, что делать. Ругал себя и жизнь, очень хотел ее. Но, не так, как прежде. Хотя бы как секс. Уж пусть без слияния.
Опять это вездесущее слияние, мистер Фи!? Помоги, подскажи, не знаю, что делать.
***
Спасибо! Не знаю, ты ли помог, но в конце сама меня вывела. Рассказала эпизод, как дедушка привез из-за границы большой чемодан, полный подарков, прямо под Новый Год. Дальше по памяти:
… Долго ждала в тот вечер, но знала, что придет. Он всегда приходил, если обещал. И в этот раз пришел. И еще как! Наверное, это самый мой лучший Новый Год. И хорошо, и как здорово, что он пришел как раз так поздно, почти как Дед Мороз, в полночь. Он и выглядел, как Дед Мороз, только не какой-то идиотский, в ватном пальто, а в дубленке, настоящей и шапке такой красивой, с меховым отворотом.
– Привет. Встречайте! – загремел с порога, а я уже и так знала, что он.
– Де-душ-ка-а…
И сразу уткнулась ему в дубленку эту. Мягкую, очень приятную, хоть и холодную.
– Ну Миранда? Как ты себя вела в этом году?
– Как обычно, хорошо! – сказала, глаза закатила, очень подарков ждала.
– Тогда это тебе! Получай от дедушки…
