Весь рабочий день я парила в облаках, не обращая внимания на подколки Ларисы, на рабочую суету и Диану, которая засыпала меня вопросами и в рабочем чате, и в личных сообщениях — о костюмах, об изменениях в сценарии, о подарках, гирляндах, и уже навязших на зубах веночках, которые нужно обновить, так как с них осыпался искусственный снег.
А вот к вечеру… К вечеру я вспомнила, что обещала встретиться с отцом, и настроение из романтичного стремительно трансформировалось в воинственное. К гостинице шла, чеканя шаг, и представляя себя стойким оловянным солдатиком, правда, с двумя ногами.
— Я рад что ты пришла, — при моем появлении мужчина привстал, и, широким жестом, предложил мне разместиться на диванчике напротив.
Его лицо я видела и раньше — мама присылала фотографии. Но не представляла, насколько красив Гамлет окажется вживую. И насколько молодо будет выглядеть. Даже зная, что он мамин ровесник, я скорее поверила бы, что это мой старший брат, а не отец. Густые черные волосы с легкой проседью на висках, широкие выразительные брови, яркие пронзительные глаза, правильные, и немного хищные черты лица — он словно вышел из какого-то восточного сериала, с султанами и гаремами. Ассоциации с принцем датским рассыпались в труху.
Выбранный им ресторан оказался куда пафоснее, чем места, где я привыкла бывать, и сначала вызывал оторопь — казалось, что даже официанты смотрят осуждающе, будто знают, что мне здесь не место. Я ожидала от общепита при гостинице куда большей демократичности.
— Это не ради тебя, а потому что маме обещала, — я поборола неуверенность и уселась, откинувшись на спинку и сложив руки на груди.
К меню не стала даже прикасаться — пусть видит, что долго я задерживаться не намерена. Гамлет не торопился начинать разговор, а сидел и изучал меня до тех пор, пока не подошла официантка, обернутая, как простыней, длинным коричневым фартуком в пол. Она сразу повернулась к отцу и приготовилась внимать с очень сосредоточенным выражением лица. Старательная.
— Медальоны из лося, отбивная… — он делал заказ, не обращая внимания на мои протестующие взгляды. Ну что ж, его дело. Пусть сам все это ест, авось подавится.
Официантка ушла, мазнув по мне взглядом, а я так и осталась сидеть с приоткрытым ртом.
— Если рассчитывал на меня, то зря, аппетита нет, — сказала я, провожая взглядом ее удаляющуюся спину.
— Напрасно, здесь лучшая дичь в городе.
— Дефлоппе. Лучшее в Москве! — произнесла я манерно, растягивая гласные, и постаралась вложить в эту фразу всю желчь, накопившуюся в ожидании разговора.
Отец хмыкнул, и тоже откинулся назад, отзеркалив мою позу:
— Дерзкая, значит? Мне это нравится. Далеко пойдешь.
Даже сидя напротив, он словно нависал надо мной, его напористость пугала, как и манеры, и выражение лица — будто все окружающие для него, как открытая книга. Ядреная смесь высокомерия и покровительственной снисходительности, с которой он на меня смотрел, вызывала желание сжаться в комочек, а лучше вообще исчезнуть.
— Какие интересные выводы с первой минуты, — я едва сдержалась, чтоб не передернуть плечами под тяжелым взглядом, или обхватить себя руками, но все же продолжила, — ты не знаешь моего характера, чтоб делать выводы. Не знаешь меня.
— Ошибаешься. Возможно, я знаю даже больше, чем ты сама. Например, что молодой амбициозной девочке в «Сигма-банке» делать нечего — ни денег, ни перспектив.
— Мне все нравится. И вообще, может я туда пришла не работать, а личную жизнь устраивать, — выпалила, и закинула ногу на ногу, будто ставя очередной барьер.
— Связи в любой сфере решают больше, чем способности. Дальше начальника отдела ты там никогда не продвинешься, понимаешь? — Он бросил такой брезгливо-сочувственный взгляд, что меня все-таки передернуло.
— Это именно то, о чем ты хотел поговорить? О карьерных перспективах? Неинтересно.
— Гордая, значит? — Телефон отца зазвонил, но он взглянул на экран и демонстративно отключил звук. — А если я скажу, что у меня ты могла бы зарабатывать в три раза больше, чем сейчас? И, в перспективе, дорасти до финансового директора? Да, другой город, но ты быстро освоишься. Познакомишься с братьями, меня получше узнаешь. Поймешь, что я не такой уж злодей, — на последней фразе он приподнял уголок губ, но на улыбку эта гримаса походила меньше всего.
— А ты, значит, все измеряешь деньгами? Мне не нужна помощь, протекция, или что ты там еще намерен предложить. Не вспоминал обо мне больше двадцати лет — и сейчас забудь, чего проще.
— Вероника, ты же разумная девочка. Брось этот юношеский максимализм, и подумай, чего сможешь достичь с моими возможностями. Поверь, я на многое готов ради своей семьи.
— Ты мне — не семья!
— Не бросайся такими словами. — Гамлет поморщился, его глаза сверкнули нехорошим огоньком, а голос стал похож на змеиное шипение, — Я просто хочу помочь, и на твою свободу не покушаюсь. Не хочешь работать у меня — есть и другие варианты, Н-ск большой. Или ты всю жизнь собралась тухнуть здесь?
