Между тем на Женевьев непонятным методом очутился новый фасон – ну, сущая королева. Отменные шелка, изысканный крой, пылающие драгоценности. Однако самым нарядным очутилось лицо. Нос был зеленым, с проколовшим перегородку кольцом, которое ровно окружало рот, отчего имелось сходство с клоуном, что усиливалось наличием бегущих от носа по лицу разноцветных лучей. Прическа была невообразимая, волосы торчали в разные стороны и содержали весь спектр света. Согласно гардеробу Женевьев взлетела на клавиши ногами и принялась отплясывать, нагромождая жуткую непристойность. Со всеми случилось окончательно худое – неистовство. Рассматривать детально нет сил, поскольку именно безобразиям, что имели случиться (совокупление – это мизер в сравнении с прочей деятельностью) предназначено слово «неописуемо». Отметим для сохранения темпа, что графиня, скажем, ударилась в итоге в падучую. Виконт гонялся за Женевьев с кинжалом, но та ловко увертывалась, а граф хохотал. Увидев тщетность поползновений, молодой человек обрушился причитать:
– Богиня, не будьте черствой, не оставьте милостью. Я раскусил. Приобщите, ваш навеки.
В общем, время провели изумительно.
Воспоминания о празднестве поначалу будут весьма туманны и понятное дело неохотны, однако со временем размножатся и приобретут немыслимые изгибы. По утверждению, к примеру, де Люса прево затеял разговаривать на тарабарском языке, и странным образом был доходчив. Виконтесса Дюман будет настаивать, что картинка в панагии у аббата меняла изображение. Лефаж станет внушать, что крупная родинка на груди дю Плезир регулярно и нахально переползала с одной вершины на другую. Словом, подробностей наступит много и весьма чудесных. А как без чудес, когда, скажем, Этьен де ля Мот, измученный скитанием неразделенных чувств, навсегда потеряет рассудок, здесь же в замке ему отведут келью – родственники согласятся, увидев рвение и приверженность месту – где он будет проводить время в молитвах, а вскоре блаженно отойдет в мир настоящий. Любопытно, что диверсанты, семейка Рене, никуда не денутся – будут преспокойно и насижено поживать и вести под покровительством Рокморелей образ существования какой им вздумается. Все эти разночтения и спорные обстоятельства приведут к одному всеобщему настроению: не грех повторить мероприятие, если хотите, сугубо с научной точки зрения.
Небо случилось лысым, фарфоровым, дорога равномерно текла под колеса, мерседес сдержанно урчал. Мари сидела рядом с Антуаном, но на этот раз справа, Тащилин и Люси расположились сзади, одинаково и отчужденно прислонились висками к окнам. Не отставало серебристое вольво, здесь разместились рулевой Виктор Леже, его супруга Николь и Соловьев. Перемещались на юг, в Байонну, роскошные панорамы жадно осваивали взгляды.
– Обратите внимание, на женщин запахи, собственно, консистенция вещества не действовала, это неоспоримо. Да вы хоть собачку Жулика возьмите на ферме – завзятый кобелек, и как странно он себя вел, конечно, нанюхавшись в хавире Герасима.
Разговаривали по-русски, Николь, привычно, кажется, с равномерным блеском глаз смотрела в окно, без сомнения не понимая.
– Все это так, хоть и достаточно зыбко, – мрачно отвечал Леже. Замолчал, обгоняя вялый автомобиль. – И ваше изыскание относительно того, что Марсель Аллен уходит генеалогическими корнями в Пикардию ни о чем не говорит. Пусть, надобно признать, версия щекотлива. Герасим, его выкрутасы – вот узел. Он воплощает центробежную силу, если не стремительную.
– Но отчего вы так игнорируете историю предков Мари. Петр Васильевич был красочен и убедителен, повествуя раскопки Люси.
– Я понимаю вашу настоятельность на причастности Аллена и, значит, Фантомаса к Жапризо. Но Франция вся соткана из истории, мы относимся к подобным совпадениям щепетильно… Наши-то изыскания начались от вещей, скажем так, биологического порядка. Бычья составляющая – скажете, не загвоздка?
– Библейские приправы вас конечно не устраивают. Уж то, что история первой черной мессы в Жапризо пришлась на день Святого Михаила, ниспровергателя Сатаны.
– Лично меня – нет. Современная цивилизация, как известно – роскошь, потребление, свобода отношений – и есть дьяволиада в определенной степени.
– Ну да, Шпенглер – однако мистика цифр.
– Отлично. А как вам Герасим? Согласитесь, странная комбинация – близнецы предположительно среднего пола, если из сбивчивых признаний Марии Боковой доступно совершить такой вывод. И полистайте-ка повнимательней факсимиле первой рукописи о Фантомасе, добытой Тащилиным, вспомните фразы о сюзерене-вассале в одном лице. У вас не возникает идея о новом биологическом виде, который отменит гендер и множество разногласий, и тем самым несет радикально новое. Собственно, начальная цель войн была матримониальна – добыча наложниц и средств для покупки жен.
– Да, но единство и борьба противоположностей!
