— Хозяин, что мы будем делать, если Вы уйдете? Как оттуда, из того мира, где вы до того были. Креона — та все решила. Но она только за себя отвечает, а нам с Фрикой что делать? Мы не можем позволить себе такой роскоши.
— Не знаю, моя девочка. Единственное, что я постараюсь, так это уйти от вас как можно позже.
Она прижалась ко мне:
— Спасибо…
— Не реви, вам еще рожать от меня.
Она вздрогнула и посмотрела на меня:
— Я о таком и мечтать не смела… Когда же?!
— Всему свое время. Давай, вылезай, а то не успеем.
— А как одеться? У меня кроме того, черного платья и одеть-то нечего. Хорошо, что я отдала его в ателье — заделать разрез на животе после «вечеринки».
— Тьфу! С вами, женщинами, всегда так! Не знаю, что делать — времени искать новое уже нет. Может в форме пойдем?
— Я свою замочила, да и Вашу постирать бы надо. А как сушить быстро? Фрики-то нет! Да и идти в моей нельзя — дырка на груди. Я ее, конечно, заштопала, но не в такой же на люди появиться.
— Одеваемся так, как были у Ореорна, решил я, в конце концов мы не светские львы. Кому не нравится — пусть не смотрит. И пусть Милан вызовет экипаж, не пешком же в таком виде топать.
— Да, уже ждет.
Мы вылезли, обтерлись и пошли одеваться. Когда Кентакка стала натягивать платье через голову, я вдруг толкнул ее на постель, сорвал трусики, раздвинул ноги и, навалившись, ворвался в попку. Поскольку я не заботился о смазке, боль, вкупе с моим проникновением, ввергли ее в пучину оргазма, по другому ее состояние назвать было нельзя. Через 10 минут, все еще вздрагивая, она опять вылезла из своего платья, потом повернулась ко мне и аккуратно языком обмыла мой член.
— Хозяин, я быстро в душ и пошли, а то правда опоздаем.
С грехом пополам, через 15 минут мы все-таки выехали и в 19.45 входили в Замок. Кентакка выглядела великолепно — на абсолютно черном платье было ярчайшее пятно — огромная восьмиконечная золотая звезда с целой россыпью сверкающих бриллиантов. Никаких других украшений не было, да они и не были нужны, только змейка в волосах.
Сам прием, если честно, мне весьма быстро надоел. Сначала нас представили, как новых наградоносцев, пышно расписав все наши подвиги, потом все нас поздравляли, потом с нами пытались завязать «полезные знакомства»… Короче, как на всех подобных раутах во всех мирах. Я отчаянно скучал и дежурно улыбался, вокруг Кентакки тоже особо никто не крутился — шеф СБ все-таки. Единственное, на что я обратил внимание, это то, что ряд мужчин сменили попугайные наряды в облипочку, на свободные костюмы, типа моего и широкие пояса с большой пряжкой, на которой был какой-нибудь рисунок. Значит мода изменилась…
Вдруг в голове Фрикин голос:
— Хозяин! А у меня по три раза в неделю такое!
— Бедная! Это тебе не с волшебниками около купели воевать!
Она хихикнула.
— Давай может уже завязывать? взмолился я
— Еще полчасика… Потом я жду вас в своей, она опять хихикнула, опочивальне, для проведения внутреннего расследования, какого хрена вы там в доме с Кентаккой делали!
— И как глубоко зайдет это расследование?
— Очень глубоко! Я это дело так не оставлю!
— С моей начальницей разбираться будете! Мое дело маленькое — меня, практически, спровоцировали! Я не виноват, что она…
— Хватит! А то сейчас я введу новую моду на раутах — поздравлять награжденных не только словами…
Конечно через полчаса ничего не закончилось, а закончилось только через полтора часа, но, в конце концов, все пошли на выход.
— Фрика, мы весте со всеми выйдем. К тебе придем минут через 40.
— Хорошо.
Только мы вышли, подошел Милан:
— Госпожа Кентакка, на входе в город большие разборки. Боюсь, что без Вашего присутствия не обойдется — может быть Вам удастся избежать большой крови.
— Так мне надо переодеться.
— Я заказал для Вас еще один комплект формы. Он в шкафу, в Вашем кабинете. Поверьте, я и так ждал до конца мероприятия.
Она, со слезами на глазах, посмотрела на меня.
— Иди, дело прежде всего, ничего не сделаешь. Ты в кольчуге?
— Конечно. Я могу трусы забыть одеть, но не кольчугу.
Она убежала, а я вышел на улицу. Была уже ночь, и я свернул с освещенной дорожки в ближайшие кусты. Пробравшись к стене Замка, я сориентировался где находятся окна Фрикиной спальни, а затем, пользуясь тем, что стена старая, легко подлез к окну третьего этажа и заглянул внутрь. Вокруг Фрики суетилось три фрейлины, помогая ей снять платье. Она все время поглядывала на часы. Когда, наконец, они справились с многочисленными застежками, она вылезла из него и сказала:
— Уходите, я хочу побыть одна.
Она прошла в ванну, потом вернулась, кутаясь в халат и трогая извечным женским жестом чуть подмоченные волосы. В дверь всунулась чья-то физиономия:
— Ваше Величество, Вам помочь?
Фрика устало на нее посмотрела и спокойно сказала:
— Тебя завтра будут пороть за нарушение моего приказа о том, что я хочу побыть одна. На первый раз — 30 ударов. Доложишь завтра об этом Госпоже Кентакке — у нее рука потяжелее, чем у конюха будет. Выживешь — пойдешь на кухню работать.
Лицо исказилось нечеловеческим страхом и исчезло.
Я сказал ментально:
— Фрика, открой окно.
