Гигант вышел, поигрывая мечами. Вдруг он сделал неожиданный, как ему казалось, выпад в мою сторону. Я даже меч поднимать не стал, просто отошел в сторону. Меч, не встретив препятствия, проскочил мимо и я с удовольствием, ощутимо шлепнул его своим мечом по щеке. В его глазах зажглась злость. Следующий выпад был значительно более агрессивен. Но и он не попал, а красный след от удара появился уже на другой щеке. Мгновенно последовала веерная атака. Я стоял, прикрыв глаза и глядя на него аурным зрением. Совершенно несложно было предугадать его действия. Атака все продолжалась, пока мне это не надоело. Тогда я одним мечом закрутил его меч так, что он вырвался из руки и по широкой дуге ушел за пределы площадки, а другой меч воткнулся в землю. Гигант на секунду потерял равновесие, и мой меч уперся ему в горло. Бой был закончен. Он с удивлением ощущал упирающееся ему в горло деревянное острие.
— Никогда не судите о противнике по его внешнему виду, молодой человек, сказал я
Гигант, сделав шаг назад, поклонился мне в лучших японских традициях и встал в строй, потирая горящие щеки. Больше в строю никто не улыбался.
— Старшина, скажите, сколько человек наиболее эффективно нападают на одного?
— Трое. Четверо уже начинают мешать друг другу.
— Прошу троих ко мне.
Подошли Розенблат и еще двое. Окружили меня и встали в позицию.
— Бой! Крикнул старшина и они напали. Причем одновременно и сразу по всем уровням. Я высоко подпрыгнул и, отбив в полете три звездочки, приземлился за спиной старшины. Он мгновенно развернулся, однако остальные двое вынуждены были перемещаться. В этот момент мы остались с ним один на один, и я ткнул мечом в одну из болевых точек, заставив его выронить один из мечей. Потом я стал отступать, стараясь, чтобы между мной и остальными двумя нападающими все время был человек.
— Ложись! Заорал один из них
Старшина хотел рухнуть, но я рванулся к нему и не дал этого сделать, попутно ударив в еще одну болевую точку и введя в состояние, близкое к болевому шоку. В результате ему в спину «воткнулись» две учебные звездочки. Весьма чувствительно, как я понял, по его вздрогнувшему телу. Я, прикрываясь им, дождался, пока двое нападающих подбежали. Тогда толкнув его на одного из них, я перекатом ушел под второго, пользуясь тем, что он не увидел моего маневра и весьма чувствительно наметил два укола — в пах и в горло. Человек присел от боли. С третьим мы тоже быстро разобрались. Все трое лежали и, постанывая, пытались подняться. Я снял с них боль. Они встали и поклонились в своей, как я говорил, в японской манере. Я им тоже поклонился.
— Я все поняла, сказала Клуня.
Когда все построились, я сказал:
— Вы великолепные бойцы. Мне понравилось, что, когда вы нападаете, все нацелено не на правило, а на результат. Мы не на спортивных соревнованиях.
— Так нас учили, сказал старшина.
— Система Кентакки Надирской?
— Откуда Вы знаете?! Это закрытая часть обучения.
— Я много чего знаю.
В это время Шейна, прикрыв глаза, сказала:
— Перед воротами наблюдаю подозрительную активность. 12 человек. Кажется, королевская гвардия. Думаю, готовятся к прорыву.
Ее доклад услышали все. Дон стал отдавать распоряжение, спецподразделение одело броню, взяло боевое оружие и бегом направилось к воротам в усиление несущим караул. Клуня подошла к Креоне. Та взяла ее за виски и что-то вкачала.
— Я теперь знаю, как обездвижить, сказала она через некоторое время, затем скинула с себя одежду, превратилась в Зверя и, покрывшись серым пузырем, понеслась к воротам.
Все остальные подошли ко мне, мы тоже покрылись пузырем и полетели к месту предполагаемого прорыва. Вдруг Сянка вздрогнула:
— Двое нападающих сгорели. Видимо решили поумничать и пойти в обход.
Когда мы подошли, часовые на стенах были надежно укрыты в смотровых башнях, а их взведенные арбалеты смотрели на дорогу.
В этот момент на дороге показалось 8 человек и на большой скорости побежали к воротам.
— Не стрелять! Крикнул я. Ворота открыть! Держать их на мушке. Всем спрятаться в укрытия!
Диверсанты на ходу раскручивали веревки с крюками. Двое присело с укороченными стрелометами в руках для подавления возможных огневых точек. Когда нападающие были в 20 метрах от ворот, створки медленно растворились. В проеме стоял я. Немедленно в меня попало несколько выстрелов, не принеся, впрочем, никакого вреда.
— Господа! Вас не учили стучаться?
Нападавшие остановились, с удивлением глядя на меня. Старший обернулся, видимо желая отдать приказ продолжать стрелять, да так и остался с открытым ртом. Около двух, лежащих калачиком тел, стояла Клуня «во всем своем великолепии». Только шерсть черной сделала. Рука Старшего потянулась к стреломету. Глядя на него, еще пятеро оглянулись. Клуня, перейдя на сверхскорость, оказалась в метре от них и покачала головой. Рука так и зависла в воздухе.
— Поберегите своих людей, сказал я. Дернуться не успеете, поверьте.
Один из них вздрогнул, немедленно с кончика Клуниного хвоста слетела пластинка и воткнулась ему в шею. Человек мешком свалился на землю и принял позу эмбриона, как и его лежащие поодаль товарищи.
