Во мне, глядя на эти действия, начинала закипать холодная злоба. Оба телохранителя Виртина — и крупный, практическим медведеподобный и тонкий, но гибкий застыли с каменными лицами.
Виртин указал на огромного:
— Силис, ты. Условия слышал. Половина выигрыша твоя.
Тот кивнул и снял с пояса тяжелую цепь со стальным шипастым шаром на конце. Не смотря на ее огромный вес, он быстро раскрутил ее в гудящий круг и двинулся ко мне.
— Клуня, Ваш с чем будет?
— Он сам решит. Может и без ничего, пожала плечами она.
— Хорошо. БОЙ!
Гигант стал надвигаться на меня. Я с улыбкой снял плащ и держал его в руке. Как только он подошел достаточно близко, я кинул плащ под шар. Гудящее движение чуть приостановилось. Этого было достаточно для того, чтобы я, даже не прибегая к сверхскорости, ударил его открытой ладонью в грудину. На нем была броня, но удар был такой силы, что вызвал рефлекторную остановку сердца. Рука с цепью опустилась и шар воткнулся в мокрую землю. Он все еще стоял передо мной, покачиваясь. Тогда я единым движением пробил его медвежью шею и вырвал кадык, а затем отошел на шаг и швырнул зажатый в руке кусок мяса хозяйке.
— Бой закончен смертью одной из сторон. 21 секунда. С Вас 10 тысяч.
Тело гиганта плашмя упало на землю. В этот момент я увидел быстрое движение второго телохранителя. Он метнул в меня звездочку. Я вынужден был ускориться, чтобы уйти от броска. Хлыст сам оказался у меня в руке. Движение им — и голова второго телохранителя отделилась от туловища.
После этого я оказался рядом с Клуней:
— Хозяйка, здесь не держат слово и не соблюдают правила поединков. Второй человек напал на меня. Мне убить его хозяина?
Я смотрел в глаза разом побледневшего Виртина.
— Я видела, Юджин. Сообщу отцу. Нет, пока не надо убивать — все же он его старый друг. По крайней мере, пока папа сам этого не скажет.
— Хорошо, сказал я, и вдруг неожиданно и достаточно болезненно ударил незадачливого Дона. Тот крякнул и стал оседать.
— Хозяйка, я давно работаю на Вашего отца и знаю, как он относится к таким людям. Если Дон Виртин не извинится должным образом и не решит проблему с Вашим отцом, он умрет примерно через месяц. Вы знаете, что последствия этого удара могу устранить только я. Но через месяц — никто не сможет. Пойдемте, я не чувствую, что мы здесь в безопасности.
Она склонила голову в согласном жесте и я, прикрывая ее своим телом, стал отступать к выходу.
Витрин, держась за ушибленное место, поднял руку и сказал слабым голосом:
— Я прошу прощения за произошедшее — эти двое были братьями. Я не давал никаких команд! Не волнуйтесь за свою безопасность — мой племянник вас довезет куда надо.
Я, глядя на него, медленно поднял руку и стал сжимать ее в кулак. Соразмерно сжиманию моей руки нарастала и боль в месте моего удара.
— Если Вы обманите — я сожму руку. Думаю, в этом случае, через неделю Вы сами будете умолять родных убить Вас, если они Вас любят…
— Н-е-е-е-т! Не волнуйтесь! Капкис! Довези наших гостей до снятого ими дома, пожалуйста и немедленно возвращайся.
Побледневший Капкис застыл возле открытой двери повозки.
