– Ой, да куда ж вы? Посидели бы ещё,– засуетилась она.
– Спасибо вам большое за гостеприимство, но мне пора. И так уж засиделся.
– Да, что там! А то скоро Емеля поедет к дядьке Егорычу, так он вас подкинет.
– Нет, нет, спасибо!– поблагодарил я.– Поедет? А, извините, на чём? Просто из любопытства. Гаража у вас что-то не заметил.
– Как на чём?– вступил в разговор Емеля.– А печь? И дёшево, и природу не портит.
Устав удивляться, ещё раз поблагодарил хозяйку. И вдруг, словно опомнившись, спросил.
– Извините, а я ведь так и не спросил, как вас зовут?
– Как зовут? По паспорту Ядвига Ивановна, а если по-простому так просто – бабушка Яга,– довольная, засмущалась хозяйка.
Слова застряли у меня в горле, а она продолжила:
– Жаль, что вы с Емелей не поедете, а то бы с дядькой его познакомились, Егорычем. Хороший мужик. Емеля в детстве прозвал его Горынычем, так он с тех пор на другое имя не откликается.
– Спасибо! Как-нибудь в другой раз,– заспешил я к выходу.
Уже выходя из ворот, заметил, в углу у сарая стояла старая бадья, а может ступа. Я шёл быстрым шагом, стараясь как можно быстрее уйти от этого дома. Говорящие колобки, баба Яга не укладывались в моей голове. Казалось, что сейчас по дороге пронесётся, обгоняя меня, печка на которой Емеля поедет к своему дядьке Горынычу. Собственно говоря, дорога уже кончилась, и я шёл опять по лесу. Отойдя подальше, огляделся и понял, что не знаю куда идти. На глаз определил направление. Точнее говоря, пошёл куда глаза глядят, вертя головой по сторонам в надежде увидеть хоть какую-нибудь знакомую примету.
– Эй, мужик, поаккуратней.
Голос раздался откуда-то снизу. Пригнувшись, увидел муравьёв. Они шли своей тропой, а я наступил и покалечил нескольких из них.
– Ой, простите,– извинился, понимая, что приключения ещё не кончились,– я нечаянно.
– Под ноги надо смотреть,– огрызнулись муравьи и, быстро соорудив носилки, взяли раненных.
От общей массы отделился небольшой отряд с носилками и пошёл в сторону. Мне захотелось проследить, куда же они пойдут. Теперь шёл осторожно, боясь наступить на… Впрочем, кто его знает, что там под ногами творится? Скорость муравьёв была для меня, естественно, медленной, к тому же постоянно боялся потерять их в траве.
– Что ищете?– вдруг услышал вкрадчивый голос.
– Нет, здесь муравьи,– ответил я, оборачиваясь. Рыжая лиса удивлённо смотрела на меня.
– Эка невидаль, муравьи,– ухмыльнулась она.
– Да тут нечаянно наступил на них. Теперь они несут куда-то раненых,– сам себе удивляясь, продолжал разговор.
– Ясно, куда. К ветеринару,– посочувствовала лиса,– в лесу поосторожней надо.
– Ну, так я же перед ними уже извинился. А ветеринар далеко?
– Тут рядом один практикует. Недавно из Африки вернулся. На практику ездил. Ходит слух, что там он связался с пиратами,– принизив голос, продолжала лиса, и потом громко добавила,– хоть я в это и не верю. А, как врач, он очень даже ничего. Как-то по зиме волк хотел рыбкой побаловаться, ну и сунул хвост в прорубь, дурень, вместо удочки. Хвост примёрз, а бабки с палками тут как тут… В общем, если бы не доктор, то плохо было бы волку без хвоста. А так, бегает, как новенький.
– А волку самому такая мысль в голову пришла, или кто-то надоумил?– поинтересовался я.
Лиса подозрительно посмотрела на меня и перевела тему разговора.
– Я, между прочим, тоже к доктору иду. У меня, так сказать производственная травма.
– Что, оса укусила?– съехидничал я.
– Откуда вы знаете?
– Так, интуиция.
– Если вы не хотите тащиться за муравьями, то пойдёмте со мной.
Обойдя муравьёв, мы с лисой отправились к ветеринару. После моего замечания лиса стала осторожничать в рассказах. Однако она охотно поведала о жизни в лесу.
– Муравьёв, конечно, жалко. Жалко, что вы на них наступили. Но они тоже паразиты ещё те. Под зиму стрекоза, как-то задержалась с гастролей, а уже холодно, первый снег. Она и попросилась к ним отогреться. И что вы думаете? Пустили? Как бы не так. Допрос учинили. Где была? Что делала? А когда она с чистым сердцем рассказала о своих гастролях, о творческих поисках, они выкинули её на улицу.
– Да, да,– возбуждённо подтвердила неизвестно откуда взявшаяся стрекоза.– Я натура тонкая, артистическая! Я вся в искусстве! А они – мужланы. Они ничего не понимают в высших материях.
– Опять языком чешешь,– раздался снизу голос муравьёв.– А что ты в этом году к зиме приготовила? Или опять будешь по морозцу под дверью умолять?
– Я же говорила! Мужланы! Мужланы!– и с этими словами стрекоза умчалась прочь.
Посмотрев с улыбкой стрекозе в след, я заметил, что лес стал как-то оживлённее. Ещё никого толком не было видно, но общее присутствие уже ощущалось. Заметил, что невдалеке на дереве сидела ворона, и сказал об этом лисе.
– А, эта раззява,– ехидно проговорила она, недоверчиво скосив на меня взгляд,– как-то по случаю ухватила сыр. Кусок большой такой. Ну и почти сразу проворонила его. Впрочем, мы уже пришли.
