– Я почти без перерыва только об этом и думаю, – взгляд герцога задумчиво застыл, и его синие глаза в тот момент показались мне еще прекраснее. – Перебрал все предположения насчет мотивов. Перечислил в памяти всех знакомых и едва знакомых. Но, как и прежде, я ничего не понимаю. Даже предположить не могу, кто мог настолько сильно ненавидеть меня и Эмму. А самое главное, за что?
– Иногда мотив существует лишь в голове преступника, – мне вспомнилась фраза из детективного сериала. – Постарайся вспомнить, может, у тебя еще со времен лицея или академии остались враги-завистники, которые могли вырасти в тайных мстителей? Или ты в юности у кого-то увел девушку?
– В отличие от тебя, – Маурисио постарался сгладить упрек милой улыбкой, – у меня не было неприятелей среди одноклассников или однокурсников. Со всеми поддерживал спокойные отношения. Я не был ни задирой, ни робким застенчивым заучкой. За себя умел постоять, но до сильных конфликтов, которые могли пройти сквозь года, никогда дело не доходило. Потому я говорю, что перебрал в памяти сотни людей, и не нашел среди них того, кто мог настолько сильно ненавидеть нас с Эммой. У следствия тоже пока нет ни одного возможного подозреваемого.
– Придется думать больше и стать внимательнее к мелочам, – я улыбнулась с легкой грустинкой.
Заметила что мужчина будто бы хочет сказать мне что-то, не касающееся темы нашего разговора. Нечто сугубо личное, почти интимное. То, что могло бы протянуть тонкую связующую ниточку между нами и помочь еще хоть на полшага приблизиться друг к другу. Но пока нам обоим приходилось обрывать эти самые робкие ниточки в самом начале их проявления. Маурисио, я думаю, чувствовал некое подобие стыда перед покойной женой. А я не решалась повести себя до неприличия смело. Грубо пойти против здешних правил поведения. А еще опасалась только хуже отпугнуть понравившегося мужчину, показав слишком сильный напор.
Но что-то между нами уже точно зародилось. Оно жило своей жизнью, витая в теплом свежем воздухе наполненного сладковатыми цветочными ароматами сада. Напитывая бодрящей и вдохновляющей энергией, создавая поистине сказочную атмосферу. Рядом с хозяином поместья мне было так приятно и легко находиться, что больше не хотелось быть колючим кактусом, к которому опасно притрагиваться. Даже начала жалеть о том, что после успешного прохождения испытаний с помывкой и поглажкой кота мы больше настолько близко не контактировали. Я бы с удовольствием сделала расслабляющий массаж плеч сидящему в ванне герцогу в его человеческом облике. Но все это были только мои соблазнительные мечты.
Снова все закончилось, как обычно. Поговорили и разошлись по своим делам. Я отправилась переодеваться, чтобы потом заняться генеральной уборкой холла. Ну а вдруг там где-нибудь остались, притаились следы темной магии от сорванного с портрета колдовского занавеса. Нужно все тщательно вычистить в этом помещении. Но если из любой комнаты можно вынести пыль и соринки, то из памяти так же легко не выметешь воспоминания о редких, но ярких моментах, когда Маурисио словно готов был потянуться ко мне, преодолеть те самые разделяющие нас полшага, чуть наклониться, подавшись вперед, и поцеловать меня в губы. Но поскольку ничего этого пока не случилось, мне оставалось лишь тайком вздыхать, как наивная влюбленная девчонка. А ведь я такой даже в юности не была. Мои отношения всегда имели в основе долю здорового прагматизма вместо красивых фантазий и обманчивых надежд.
Дни тянулись вяло и уныло без новостей по нашему запутанному делу. Официальное расследование то ли зашло в тупик, то ли оно даже не подумало куда-либо выдвигаться, потому и зайти никуда не могло. Ни маги, ни оборотни, ни обычные люди из следственного комитета за почти неделю ничем не порадовали герцога Маурисио. Загадочная блондинка с родинкой на щеке, объявленная в розыск, словно в воду канула. Других зацепок не нашлось. Как в нашем королевстве оказался редкий яд из-за семи морей, тоже все уполномоченные лица не имели ни малейшего представления.
Понимая, что надежды на службу дознавателей нет никакой, я продолжала самостоятельно строить догадки и делиться ими с мужчиной, который нравился мне все больше с каждым днем.
– А не мог сам король Грейсонд на тебя покушаться? – за совместным ужином спросила я герцога. – Вдруг ты чем-то ему неугоден? Или его величество подозревает, что ты захочешь претендовать на власть? Помнишь, Файлип сказал, что яд кислотки семиморской доступен лишь королевским особам?
