Мой муж - Господин полностью

— Из-за платья это просто было сложнее игнорировать, — сказал я, бросая взгляд на настольный телефон и нажимая кнопку "Не беспокоить". Конечно, у меня была кнопка "Не беспокоить". Все это "Кэрол, придержи звонки" было ради шоу.

— Бен?

— Ммм?

— Я солгала. На мне нет футболки со Снупи.

Во рту пересохло.

— А спортивные штаны?

— Неа, — она вздохнула, мягко, потом немного посмеялась. — На мне то платье. Оно действительно мне нравится, знаешь.

Черт, черт, черт. Я мгновенно затвердел, мгновенно запульсировал, мгновенно захотел.

— Тебе нравится платье или воспоминания о том, как я смотрел на тебя в нем? — мой голос ненамеренно понизился на несколько октав, стал тише.

— И то, и то, — сказала она. Раздался другой шелестящий звук, как будто она садилась. — Нам, наверно, не стоит делать этого, да? — ее голос был полон сожаления, но мне не нравилось то, как она произнесла последнюю фразу.

— Все нормально, — я посмотрел через плечо, словно кто-то мог видеть меня из окон другого небоскреба. — Какой вред это может принести? Кроме того, что у тебя сядут батарейки, конечно.

— Нет, прости, — сказал она в спешке. — Я честно не могу сделать это. Прости. Я не хотела дразнить тебя. Просто…

— Все в порядке, — переубеждал я ее, несмотря на то, что молча матерился, хватая подлокотники моего кресла так сильно, что костяшки пальцев стали белыми. — Мы просто сделаем вид, что этого никогда не было.

— Спасибо, — выдохнула она. — Извини. Мне нужно идти.

В этот раз я сделал это прямо за столом и ни капельки не почувствовал вины. Все же она начала это.

И все же, было смутное чувство тяжести, появившееся в моей груди сразу после того, как мгновенное блаженство от разрядки прошло. Это было плохо. Очень, очень плохо. Все выходило из-под контроля.

Когда я помыл руки, восстановил дыхание и привел себя во что-то более-менее презентабельное, мне все равно понадобилась пара минут, чтобы вспомнить о кнопке "Не беспокоить". Я осторожно нажал ее, и все тут же загорелось, словно рождественское дерево.

— Сэр? — Кэрол никогда не звонила напрямую на мой интерком, если только это не было срочно. Я собрался с духом.

— Да?

— Старшие партнеры хотят знать, когда вы планируете появиться на заседании совета.

Дерьмо.

* * *

Сдержав свое слово, я не упомянул об этом.

По крайней мере, не словами. Но когда я посмотрел на нее, плавно скользящую по лестнице в этом облегающем черном платье, струящемся, словно вода, по ее изгибам, я не мог думать ни о чем другом.

У нас почти был секс по телефону. У нас почти был секс по телефону. У нас почти был секс по телефону. Ты позвонила мне специально с намерением завести меня. Ты хотела этого. Ты хотела секса по телефону. Со мной.

Я совсем не винил ее за трусость. Не после того, как я поспешно прекратил нашу встречу в реальной жизни, которая почти закончилась катастрофой. Блаженной, грязной катастрофой. Это было понятно. Она знала, как и я, что впутываться в это — действительно плохая идея.

Вырез на платье был глубоким спереди, и еще глубже сзади, но носила она его беззастенчиво. Ее поведение отличалось от того, каким оно было в последний раз, когда она залезла на заднее сидение лимузина рядом со мной.

— Привет, — сказала она, подбегая и целуя меня в щеку. Ее рука легла на мою шею, придвигая меня ближе. Все мое тело напряглось, прежде чем я позволил себе плыть по течению. Она была права. Нам необходимо было разыграть шоу и для Тима тоже. Не то чтобы он болтал. Но чем больше людей убеждены, тем лучше.

— Привет, — я не хотел говорить, не мог говорить с ней, не поднимая единственной темы, которую мне не позволено обговаривать. Моя челюсть болела, голова болела, черт возьми, все болело. Включая, да, то место. Неважно, сколько раз я думал о ней, лежащей в том платье в кровати, трогающую себя. Я все еще хотел большего. Нуждался в большем. Я считал, что был готов к сегодняшнему вечеру, но уже почувствовал, что вишу на волоске.

Я мог думать лишь о том, как бы поднять разделитель и перетащить ее ко мне на колено для заслуженной порки. Возможно, она не хотела дразниться, но ох, она это сделала. Она была бы настолько мокрой для меня, мое наказание отправляло бы ее за грани, о существовании которых она даже не знала. Я бы шлепал ее и трахал пальцами, пока она бы не набухла от желания разрядки, и затем я бы слизал ее со своих пальцев и отправил бы на вечеринку пульсирующую и опустошенную. Дал бы ей узнать, каково это — быть раздразненной. Я тоже горел бы от желания, но это не имело бы значения. Видеть ее, знакомящуюся с моими так называемыми друзьями из высшего общества с красными щечками и сжатыми ножками и с запахом возбуждения между бедер стоило бы того.