Неожиданно, дверь открылась, и в комнату вошел он, и все мое тело натянулось, как тонкая струна скрипки.
— Надя, — он выдохнул, и струна во мне дрогнула.
Алекс подошел ко мне ближе, и я смогла только тихо спросить у него:
— Ты видел? — он покачал головой, вызывая во мне бурю протеста.
— Никаких повреждений на его коже не было, — он прижал меня к своей груди и мягко провел ладонью по волосам. — Надя, у тебя была температура, тебе показалось.
В глазах защипало от обиды. Неужели мне это могло приводиться? Алекс был уверен, что ночью Мартина не было дома. На теле его брата не было ран. Во мне не было ни боли, ни следов его рук, была только температура… Не верить словам Алекса, я не могла, и глубоко выдохнула, а следом обняла его.
— Прости, просто не уходи от меня ночью, мне сняться кошмары… — тихо сказала ему и почувствовала сильнее объятие и нежный поцелуй.
— Не уйду, — уверено ответил.
Все время до ужина, Алекс провел со мной. Он все-таки накормил меня восхитительным пряным печеньем и показал елку на заснеженном заднем дворе, и даже не одну. Несколько пышных елок разной высоты, украшали задний двор, они были наряжены гирляндами и мигающими маленькими огоньками, фарфоровыми фигурками и леденцами.
— Тиффани настояла на конфетах, — с улыбкой сказал Алекс, увидев мое пристальное внимание на бело-красных леденцах в виде изогнутой палочки.
— Жалко, что твоя сестра не живет в этом доме, — тихо прошептала ему на ушко, приподнявшись на носочки. — Может и мы уедем отсюда? — заглянула ему в глаза и прочитала отрицательный ответ.
Долго находиться на улице, даже укутанной с ног до головы, Алекс не разрешил, и пришлось прощаться с яркими рождественскими елками и красивыми белыми статуями греческим богинь возле фонтана.
Способ согреть меня, мой муж придумал замечательный, одарив теплыми поцелуями в нашей комнате. Алекс дарил мне свое тепло, и я стала забывать о неприятном инциденте, вспоминать его и расстраивать Алекса, мне просто не хотелось, и когда пришло время ужина, на который собралась почти вся семья. Я улыбнулась и кивнула Оливии, и даже Мартина за столом попробовала поприветствовать, но улыбка к нему была больше похожа на кривой оскал, впрочем, и его улыбка не искрилась доброжелательностью и искренностью.
Алекс усадил меня на другую сторону от своего брата и сел рядом со мной. На прямоугольном столе, накрытым белой тряпичной скатертью и золотой кружевной полоской посередине вдоль всего стола, стояли декоративные цветы, маленькие свечи и фрукты, а на фарфоровых тарелках с золотым орнаментом были разложены закуски, разные виды салатов, икра в небольших лукошках, а коронным блюдом этого вечера, была запеченная индейка с умопомрачительным запахом и хрустящей золотой корочкой, которую я уже от сюда, ощущала во рту.
— Рождество вы провели вместе с Алексом, — зазвучал строгий и величественный голос Оливии. — Это было первое рождество, которое он провел вне семьи.
Она сидела во главе стола и держала ровную осанку, ее взгляд был направлен на нас с Алексом, и я почувствовала ее неодобрение.
— У нас была свадьба, мы хотели провести это время вдвоем, — мягко сказал Алекс и накрыл мою руку теплой ладонью.
— Алекс, будь любезен, положи мне кусочек индейки, — проигнорировала его слова.
Алекс тепло улыбнулся мне и встал из-за стола, чтобы подойти к краю, где сидела его матушка. Я была не против, чтобы Алекс за ней первым поухаживал, хотя необходимости в этом не было, в зале стояли девушки в передниках, готовые обслужить нас, разнести блюда и положить необходимые порции.
Алекс аккуратно отрезал кусок мяса от сочной индейки. Каждый его жест был наполнен красотой, и я любовалась им, пока не почувствовала холод, разносящийся по полу, вместе с приближающимися твердыми шагами. Я спиной ощутила взгляд его отца и застыла. Отец Алекса подошел к моей подрагивающей спине и положил тяжелую ладонь на мое плечо. В глазах опять все поплыло, и ноги начали подрагивать под столом, и если у меня опять поднимется температура, я буду знать, благодаря кому.
— Не успел поприветствовать вас, когда вы прибыли, — твердо сказал он, обдувая меня морозящей аурой. — Вы хорошо устроились? — его твердый голос заглушался в ушах, все мое нутро давилось от тяжести его ладони.
— Надя заболела в первый день, — ответил Алекс.
— Поправляйся, — низким, тяжелым голосом пожелал его отец, похлопав два раза по моему плечу, и отошел, и я смогла наконец-то выдохнуть.
Мартина я так не боялась, как их отца. Он подавлял меня лишь одним своим нахождением рядом, и мне хотелось поскорее уйти, растворится, изчезнуть. Я подняла взгляд и увидела пристальное внимание Мартина на себе. Да, его я так не боялась.
— Милая, какую часть индейки тебе положить? — заботливо спросил Алекс, не вписывающийся в эту семью.